Архив категории » Легенды и были об экомобиле «

11.05.2012 | Автор:

А теперь слово военным журналистам. Интерес­но сейчас, через сто лет, просмотреть газетные свод­ки тех времен. Итак, заграничные известия, воен­ная хроника.

Италия. «По приказу от 28 июля 1886 года каж­дый пехотный и стрелковый полк должен иметь по штату военного времени для посыльной службы по 3 велосипеда».

Бельгия. «Бельгийский военный министр пред­ложил велосипедным фабрикантам предоставить свои изделия в Вавре к начальнику школы караби­неров для производства над ними опытов и исследо­вания их пригодности к военной велосипедии».

Германия. «В 1886 году в 61-м и 81-м Померан­ских полках в Майнце и Франкфурте-на-Майне сформированы роты велосипедистов на трехколес­ных велосипедах».

Австрия. «После опытов, произведенных учени­ками Военной академии в венском Нейштадте, офи-

Вот с чего началось

Увлечение

Современных

Бельгийцев

Велосипедом

Циально принят для войска маленький двухколес­ный велосипед».

Голландия. «Военным велосипедистам предостав ляются очень важные преимущества, они получают ежедневное вознаграждение по 8 флоринов, поль­зуются правами офицеров и имеют право на денщи­ка, их багаж перевозится за счет интендантства».

Швеция. «Издан приказ образовать в войсках команды велосипедистов с тем, чтобы они приняли участие в учениях и маневрах этого года».

Дания. «Велосипедисты введены в войсках. Их теперь насчитывается до 1000. Образованы специ­альные велосипедные кадры для обучения рекрут».

Испания. «Опыты, произведенные здесь по коро­левскому приказу от 3 декабря 1890 года, как из­вестно, дали прекрасные результаты. Теперь прика­зом от 7 января 1892 года велосипедия окончатель­но введена в испанских войсках».

Швейцария. «В настоящее время здесь произво­дится набор во вновь образованные военные велоси­педные команды; в команды велосипедистов будут на­значены чины, уже находящиеся на службе в пехо­те и артиллерии; действующий комплект велосипе­дистов составляет 250 человек офицеров, унтер- офицеров и солдат. Все они должны быть собраны в Берне в казармы и заниматься там с 31 августа по 21 сентября топографией, порядком службы по­сыльных, рекогносцировочного службою днем и но­чью, упражнениями в стрельбе из револьвера и проч. В последние 8 дней они совершат дальнюю поездку в горы, в особенности по Сент-Готардскому хребту. Главный штаб обсуждает теперь обмунди­рование и снаряжение велосипедистов».

Из этих кратких военных сообщений видно, ка­кое значение придавали велосипедии в армиях мно­гих стран мира.

…Скоро велосипеду нашли еще одно занятие. Необычное для него. Странное.

11.05.2012 | Автор:

Красный пузырь-автобус скрипит и повизгивает на последних поворотах. Уже близко и Француз­ские Альпы. В стороне, на фоне сиренево-голубых далей, замкнутых тесниной солнечных гор, толпа лыжников в ярких костюмах-комбинезонах, и среди этого цветника шагает Раймон Ласпаль, в руках у него и лыжи, и палки, и еще какая-то странная коляска — солнце поигрывает бликами на спицах велосипедных колес. Велосипед? Но к чему он здесь, когда кругом один лишь снег?

Ласпаль выбирается из толпы спутников и реши­тельно направляется к горному склону, который по­казался ему более пологим. Надежно спаривает ко­роткие лыжи с колесами «двуколки», проверяет крепления для ног. Затем осторожно, как бы в не­решительности, отталкивается палками и устремля­ется вниз по горному склону. Скорость все больше. Мягкое стремительное скольжение лыж временами сменяется качением на колесах по насту, прыжки, подскоки на велосипедных шинах. Но вот, наконец, в работу включаются лыжные палки, и ездок отра­ботанным движением слаломиста пытается погасить скорость. Сейчас уже колеса становятся обузой, за­трудняют торможение. Ласпаль, исхитрившись, все- таки останавливается и, отстегнув крепления, оки­дывает придирчивым взглядом уже другой склон. Тот, что покруче, потруднее.

И снова наверх. Подгонка снаряжения. Затем неистовый француз опять мчится на своем удиви­тельном экипаже со склона, подправляя путь лы­жами и палками — скорость уже 60 километров, управлять становится все труднее. Неловкий ска­чок, и Ласпаль «выбит из седла». Но спортсмен и тут не обескуражен — как только срастется нога, снова в Альпы — непокоренный склон ждет. Прав­да, вот «кабриолет» придется немного переделать.

11.05.2012 | Автор:

Охлябинин С. Д.

Велосипед — древний и со­временный… В таинственном Египте задолго до нашей эры существовал необычный сим­вол — крылатый амур, но не летящий, а касающийся высо­кого стержня, завершающегося у земли двумя колесами. На античных фресках можно уви­деть мятежную римскую боги­ню счастья и удачи Фортуну, несущуюся на одном колесе. Или вспомним «Илиаду» — Гомер рассказывает о том, как Гефест создавал трехколесные коляски, чтобы представить это чудо совету богов. И кто мо­жет теперь с уверенностью ут­верждать, в мифах ли рожда­лись необычные экипажи или чудесные коляски заставля­ли складывать о себе ле­генды.

К счастью, до нас дошли не только легенды. История оста­вила если не чертежи, то, во всяком случае, подробные ри­сунки этих сказочных колес­ниц.

Самобеглые коляски тесни­ли врагов в Персии во времена Александра Македонского, ка­тились по военным дорогам России, их использовали в средние века швейцарцы в же­
стоких битвах с австрийскими феодалами.

Шло время, и пращур вело­сипеда — самокатка постепенно исключалась из военных бата­лий, поскольку конные колес­ницы были и быстрей и ма — невренней.

И все же она не исчезла бесследно, а преобразилась в карнавальный атрибут, стала своего рода игрушкой, правда, огромных размеров. Теперь скорость передвижения не име­ла ровным счетом никакого значения. Наоборот, чем мед­леннее передвигалась коляс­ка, тем лучше можно было раз­глядеть ее причудливую фор­му, окраску, огромные, цели­ком увитые скульптурным ор­наментом колеса. В «Нюрн­бергской хронике» середины XVII века горожане могли про­читать интересное сообщение: «Коляска, которая идет сво­бодно и не требует ни коней, ни другого тягла, и такая по­возка идет в часе 2 тысяч ша­гов. Можно ее остановить, ко­гда нужно. Можно на ней ехать, когда хочется, а все сде­лано из часового механизма». Очевидцы отмечали, что эта «триумфальная карета», как называли ее, была богато по­золочена, украшена резьбой и аллегорическими статуями с вознесенными трубами, ко­торые издавали громкие зву­ки, предупреждавшие пеших о приближении колесного дива.

И снова текло время, и са­модвижущиеся коляски, или,
как их еще называли — «экипа­жи без лошади», становились проще, ехали быстрее. Причем в каждой стране судьба их бы­ла особенной…

К середине XIX века по­золоченные колесницы уже отошли в прошлое, их замени­ли так называемые бисиклетки. И если художники в древности сами подчас строили уникаль­ные экипажи, то впоследствии маэстро (среди них, напри­мер, были Тулуз-Лотрек, Фер — нан Лсже, Пабло Пикассо, Марк Шагал, Жорж Брак, Умберто Боссиони и Петров — Водкин) с удовольствием изо­бражают велосипеды уже за­водского изготовления.

Так что же такое велоси­пед, существовавший, как мы убедились, почти на всем протяжении всемирной ис­тории? Какие чувства, ощу­щения связывают с ним лю­ди?

Как герой волшебной сказ­ки, узнавший таинственное заклинание, ездок, или, как раньше говорили, бициклист, временно переступает порог, за которым мир других запахов, цветов и измерений. Мир, рит­мично покачивающийся вокруг скользящего тела велосипеда. Мир, в котором золотые волны ржи, слепящая лазурь неба и всклокоченная пена облаков, росчерк сиреневых теней и дали заливных лугов, сереб­ристая фата тумана и алмаз­ные следы дождя. Мир, даро­ванный человеку «радостью велосипеда».

Французы с мягким лукав­ством назовут это чувство «жуа де ля бисиклет». Немцы с ге — тевской задумчивостью медлен­но произнесут, взвешивая каж­дый слог: «фройдэ дэс фарра — дэс». Испанцы будто просту­чат кастаньетами: «ля алег — рйя дэ ля бисиклета». Англи­чане с непререкаемой интона­цией выпалят: «зэ джёй оф зэ байсэкл».

В наши дни популярность велосипеда, равно как и иных «чистых экипажей», объеди­ненных словом «экомобиль»[1], огромна.

И вот что удивительно. На фоне современного бетона, ста­ли и пластмасс еще больше подчеркивается обаяние линий и форм первых двухколесных экипажей. Неловкие на пер­вый взгляд абрисы старинных «двуколок» словно приближа­ют к нам те далекие времена, подобно тому, как сверхновые удивительные конструкции позволяют заглянуть в буду­щее.

Каждая модель такого мус­кульного экипажа, несмотря на ее типологическое родство с другими,— явление уникаль­ное. В книге вы познакомитесь как с особо выдающимися памятниками «дизайнерской культуры», так и с больши­ми семействами родственных групп самокаток.

Среди творцов самобеглых колясок были и талантливые простые крестьяне, например Леонтий Шамшуренков, и оза­ренные «чудаки», такие, как Джованни ди Фонтана, и вели­кие механики — Иван Кули — бин. Они вдохнули в свои по­делки — в самом высоком смысле этого слова — частицу души, и поэтому соприкосно­вение с ними никогда не пе­рестанет быть волнующим.

Автор

11.05.2012 | Автор:

Особый, непередаваемый аромат странствий — в поезде, автомобиле, самолете. Но, путешествуя железной, шоссейной или воздушной дорогой, чело­век получает поверхностное или даже искаженное представление о том, что его окружает, общения с природой при этом не выходит. Вот тогда-то и ро­дилась мысль — «реставрировать» идею тихоходных экипажей, чтобы, путешествуя, можно было рас­смотреть причудливые изгибы грунтовых дорог, окутанные мхом камни древних равелинов, просту­пающие сквозь листву мезонины старинных усадеб, необычайные ракурсы парков, ощутить «поэзию са­дов».

Велосипед очень удобен для отдыха — от него нет ни дыма, ни копоти, он не разрушает почвен­ный покров, позволяет забираться в самые отдален­ные уголки (как это делал на своей дрезине еще 180 лет назад лесничий барон фон Дрез) и преодо­левать по пересеченной местности расстояния, недо­ступные пешеходу. Польза обоюдная — для человека и для природы. Оздоровляя себя, мы не засоряем среду обитания.

11.05.2012 | Автор:

В 1919 году поднялся над землей велогонщик Пулен. Пролететь необходимо более десяти метров, подогревают азарт и приз фирмы «Пежо».

…Известная французская фирма «Пежо» назна­чила приз в 10 000 франков изобретателю, который первый пролетит хотя бы десять метров, подняв­шись своими силами с ровной, без всякого уклона площадки.

Увы, велосипед с крыльями пока умел только прыгать. Жалкими были метры, которые он преодо­левал по воздуху. Надежды на взлет почти никакой. Однако Габриель Пулен, построивший свой первый «крылатый велосипед» еще в 1912 году, абсолютно уверен в успехе. Другое дело — когда? Наконец в 1919 году Пулен улетел-таки довольно далеко, од­нако установленных десяти метров так и не преодо­лел.

Не мешало бы посоветоваться с авиаторами. Тем более что один за другим запускает в воздух мотор­ные аппараты Делагранж, а другой соотечественник Пулена Леон Левавассор уже десять лет как владеет фирмой «Сосьете Антуанэтт». Правда, его аппараты не столь уж послушны. Раз за разом взлетают окры­ленные красавицы «Антуанэтт-1», II, III и так да­лее, однако слишком рано приземляются. Недочеты в моторе, в крыльях, в чем еще?

Неудачи роднят авиаторов. Неважно, что один рассчитывает на лошадиные силы, а другой — на свои собственные. Пулен увеличивает площадь кры­ла, облегчает и без того легкую конструкцию, меня­ет обшивку — холст на шелк. Он бегает, плавает, рас­катывает без устали на велосипеде — готовится к по­летам.

И вот однажды ему приходит на ум интересная мысль. Его современники-пилоты моторных само­летов имеют очень малый опыт по сравнению с ле­тунами прошедших веков и даже тысячелетий. За это время история техники (писаная и неписаная) накопила (не могла не накопить!) интереснейшие модели летательных аппаратов. И не беда, что боль­шинство из них так и остались на бумаге — важна принципиальная схема.

Начинаются поиски. Мифы и легенды о клетке Александра Македонского, запряженной орлами, Пулен отметает сразу. Крыльчатые машины Лео­нардо да Винчи — это уже ближе, но очень трудно осуществить. А вот коробчатые китайские драконы и змеи-гиганты — почти то, что нужно. Оказывается, при умелом управлении с земли с помощью гигант­ского змея или «летающей гирлянды» можно под­нять в воздух одного-двух человек.

А если пристроить коробчатую конструкцию к велосипеду и, разогнавшись, подлететь? И всерьез увлекшись историческими аналогиями, Габриель Пулен начинает подсчитывать летные часы и метры своих предшественников.

Однажды в одной из парижских библиотек он обнаружил книгу о знаменитом Франсуа Бланшаре. Этот изобретатель воздушного шара, велосипеда и наземной парусной повозки из своего двухсотпяти — десятилетнего далека прямо-таки окрылил Пулена Вот что, например, писал сам Бланшар о своей «ле­тающей карете» в «Парижской газете» от 28 ав­густа 1781 года: «Некоторые называют меня фанта­зером, говоря, что человек не может летать по своей природе, как птица, обладающая для этого крылья­ми. Я отвечу, что дело не в перьях, достаточно вообще какой-нибудь крыльчатой поверхности. Му­ха, бабочка, летучая мышь летают и без перьев с крыльями наподобие веера из рогового вещества.

Значит, летать позволяет не форма и не мате­риал, а ударные движения, сила и частота которых должны быть достаточно большими. Говорят еще, что человек слишком тяжел, чтобы быть поднятым в воздух с помощью одних крыльев, да еще на ка­ком-либо «судне», одно имя которого вызывает пред­ставление о громадной тяжести. Но и здесь я возра­жу, что мое судно удивительно легковесно. Что же касается тяжести человека, я прошу обратить вни­мание на то, что говорит ученый Бюффон в своем «Естествоведении» о кондоре: эта птица, обладаю­щая громадным собственным весом, легко подни­мает с земли двухлетнего теленка, весящего не ме­нее 100 фунтов…»

Пулен, воодушевленный идеями древних китай­цев и Франсуа Бланшаром, с новой энергией при­ступает к разработке крыльев. Он останавливается на «этажерке». Если на предыдущих его моделях легкие закрылки (короткие, как полы шинели враз­лет) навешивались на середину велосипедной рамы, теперь испытывается другое решение. Огромная «бипланная коробка» нависает за велосипедом. Ко­нечно, такой «крылатый велосипед» становится тя­желее, для разгона уходит больше сил, однако и летит он дальше. Подлеты на новой модели не ос­тавляют никаких сомнений в успехе, надо лишь совершенствовать технику разбега.

И наконец, в один из прекрасных летних дней, 9 июня 1921 года упорный француз легко оставляет позади себя десятиметровый рубеж. Тотчас после полета, а летел Пулен два раза в двух направлени­ях, арбитры фиксируют отметку в 11 метров 89 сан­тиметров. Наибольшая высота взлета — 1,5 метра (и это после пяти сантиметров десять лет назад!). Трехсекундный полет на конструкции, получившей громкое название «велосипед-аэроплан», принес Габриелю 10 000 франков. Но разве дело только в деньгах? Вместе с упрямым Пуленом все человече­ство получило неоспоримое доказательство того, что не только моторная сила может оторвать человека от земли.

Узнав о педальном полете Пулена, немецкий изобретатель Александр Липпиш отнюдь не пришел в восторг. Трехсекундный отрыв от земли больше напоминал «представление» для почтенной публики, чем истинное желание «оседлать» воздух. Немец решил опробовать собственную необычайную лета­тельную машину, которую назвал «Швингуин». Привод он оставляет, но не от педалей — от рыча­гов, пилот при этом уподобляется гребцу на вес­лах.

…Год 1929-й, туманное мерцание изумрудного утра. В воздух подбрасывается какой-то несуразный предмет непонятных очертаний. Туман мешает — не разглядишь, но вот аппарат распахивается, как веер, разлетается крыльями в стороны, взмахивает ими и парит.

«Швингуин» летит, но от земли он так и не смог оторваться без посторонней помощи. К чему аппара­ту этот громкий ярлык — орнитоптер, если взлетать пришлось с помощью катапульты?

Поскольку взлет — это самый напряженный мо­мент с использованием максимальной энергии, ве — лопилотам облегчали первые шаги — их попросту «выстреливали» вверх. Но экипаж «Педалианте», например, обладал уже двумя тянувшими винтами, пожалуй, благодаря этому он смог пролететь на од­них только педалях 895 метров.

11.05.2012 | Автор:

Необычайно оригинальна и конструкция само­беглой коляски другого русского механика — Ку — либина. Появилась она, как мы отмечали, через 35—40 лет после экипажа Шамшуренкова. Кули — бин вряд ли видел его коляску, но, обладая огром­ным опытом (он механик Российской Академии

Наук и член Экономического общества), все же по­вторил независимо от своего предшественника раз­работанную им схему колясочного привода. Конст­руктивные проработки Кулибина столь совершен­ны, что вызывали чувство радостного удивления у современников, те же чувства испытываем и мы через двести лет.

Изобретатель добился равномерного движения самокатки с помощью махового колеса, установил своеобразную коробку скоростей с передвижной ведущей шестерней, сделал тормозные устройства на специальных пружинах, которые плавно останавли­вали самокатку. И уже в 90-е годы XVIII века она успешно прошла ходовые испытания.

По многочисленным гравюрам и рисункам мож­но получить полное представление об этой коляске. Двое удобно рассаживаются на просторном си­денье, с удовольствием рассматривая окрестные пейзажи. А чем занят третий ездок или, вернее, возница? Он стоит на запятках и поднимает попе­ременно ноги, надавливая на рычаги, а когда нуж­но, ловко их поворачивает. Обувается возница здесь же, на самокатке, поскольку сапоги или бо­тинки попросту прикреплены к рычагам. Механизм настолько остроумен, что позволяет довольно быст­ро ехать в гору и, наоборот, медленно — с горы.

11.05.2012 | Автор:

А как поведет себя педальный привод во время путешествий по пересеченной местности? Просто лишь переключением скоростей здесь не отде­лаешься. Полтавчанин Коваль, например, легко

В потоке автомобилей велосипедпедистов можно отыскать по ярким флажкам

И саквояжи можно сделать

Аэродинамичными

Взбирается на гору… «на одних руках». Его удиви­тельный экипаж, дополненный ручным приводом, терпеливо завоевывает право колесного помощника в путешествиях. Но вот на пути разъезженный, ухабистый грунт, а тряская дорога способна только погасить скорость. Нельзя ли ее недостатки — до­садные неровности — использовать «во благо»? Трансформировать энергию толчков в энергию дви­жения — это предложение другого энтузиаста, ин­женера Московского энергетического института. Сам заядлый путешественник, Е. Воробьев хочет повысить скоростные возможности велосипеда, об­легчить преодоление частых подъемов и делает это очень остроумно: установленный им подседельный «накопитель энергии» моментально реагирует на тряску и превращает ее в дополнительную энергию.

11.05.2012 | Автор:

Этот удивительный случай произошел в Берли­не в конце прошлого века. Пять часов утра. Пус­тынное шоссе ведет к деревне Тегель, на нем по­является группа велосипедистов. Посреди шоссе ездоки останавливаются. Двое из них на высоких трехколесных велосипедах встают друг против дру­га, остальные торопливо (не увидели бы случайные прохожие) отмеривают дистанцию. Триста шагов. Вскинут револьвер. Раздается стартовый выстрел. Ездоки с неимоверной быстротой устремляются на­встречу друг другу. Столкновение. Грохот и лязг исковерканного металла. Один велосипед, сбросив седока, отлетает далеко в сторону. Другой опроки­дывается и подминает под себя второго дуэлянта. Мгновенно подкатывают секунданты с врачом. Про­тивники получили серьезные ранения — в ногу и в голову.

11.05.2012 | Автор:

Если помните, в переводе с латыни «велосипед» означает «быстрые ноги». Руки же бездействуют во время езды, спокойно опираясь на двурогий руль. А мальчишкам руль и вовсе без надобности — лихо ездят «без рук».

И вот одновременно в нескольких странах изо­бретатели задумываются, как бы включить в работу руки — ведь при этом резко возрастает скорость. Конструирует оригинальную приставку к самому обычному велосипеду Е. Воробьев. Решение тактич­но и не требует переделки велосипеда. Хотите? — добавим лишнюю тягловую силу. Не желаете? — снимем. Приставка, снабженная педалями, обеспе­чивает передачу усилия на переднее колесо, на­грузка поровну — и для рук, и для ног. Имеются новые предложения и у инженера Н. Меркулова, его идея — создать рычаги для рук.

Приучает к работе мышцы рук и мюнхенец Зигфрид Лерин, он ловко приспосабливает ручной привод к переднему колесу своего велосипеда. Од­нако его английский коллега Гарольд Бат с нескры­ваемой иронией посматривает на эту забаву. Его конек — маховик.

Бат «замахнулся» на маховик прежде всего пото­му, что это накопитель энергии, надежный, как мо­тор «роллс-ройса». Маховик, прилаженный к ра­ме, раскручивается, аккумулируя энергию, переда­точный механизм (кстати, сооруженный из деталей двух старых велосипедов) его «подзаряжает». Ма­шина Бата пользуется популярностью не только в Англии, но и за рубежом. Как же она «действует»?

Англичанин уверенно садится в седло (оно под­вижно) и тотчас своим весом опускает его вниз. Механизм живо откликается и через рычаг и шес­терни приводит в движение колесо. Бат едет. До­статочно несколько раз привстать с седла, которое тотчас поднимается вслед за ездоком, и двухколес­ный экипаж начинает разгоняться. Но Бат не от­вергает и педали — они не помешают при езде в гору. Интересно, что направление их вращения мож­но менять. Ведь раскручивая педали в одном на­правлении, ездок заставляет работать лишь одну группу мышц, меняется направление вращения — сокращаются уже другие мышцы.

Эта идея оказалась заразительной — прежде все­го потому, что она рациональна: в то время, как одни мышцы ног работают, другие отдыхают. Плохо ли? И вот харьковчанин В. Плевако решил попробо­вать. Он реконструирует передачу и при езде рас­кручивает педали не только вперед, но и назад, а его «ландолет» все так же уверенно продвигается вперед.

11.05.2012 | Автор:

Еще и века не прошло с тех пор, когда автомо­биль, скромный, нерешительный и неловкий, как ребенок, медленно и стеснительно передвигался по улицам, а впереди бежал человек с красным флаж­ком и громко оповещал встречных о его, прямо скажем, нежелательном вторжении в конноэкипаж- ный уличный переплет.

Сегодня автомобиль стал монополистом улиц и уже начинает мешать самому себе, не говоря об окружающих. Удельный вес автомобильного тран­спорта в загрязнении атмосферы крупных городов мира составляет 40—60%. Каждый автомобиль за день выбрасывает в воздух более 3 кг окиси угле­рода, окислов азота, углеводородов, сернистого га­за, аэрозолей, соединений свинца, углекислого га­за, а также смоги и фотооксиданты (при воздейст­вии ультрафиолетовых лучей солнца на токсичные вещества в них происходят сложные фототехничес­кие реакции с образованием новых продуктов, так называемых фотооксидантов, обладающих сильны­ми окислительными свойствами).

Сернокислотный туман не только обесцвечивает одежды горожан, включая и синтетические, он раз­рушает здания — камень, кирпич и даже бетон, по­вреждает оцинкованные поверхности, покрывает сажей мосты и памятники.

Почти 2000 лет стоял в Риме Колизей, однако хватило всего нескольких десятков лет, чтобы кам­ни его в некоторых местах пришли в негодность — начали крошиться. Итог неутешителен — Колизей недоступен для полного обозрения, кстати, так же, как и колонна Марка Аврелия. «Осторожно — идут ремонтные работы!» Предостережение не только пешеходам — это скорее немой укор многотысячно­му потоку автомобилей, бесцеремонно огибающему

Античный овал. Не менее печальна и судьба египет­ского монумента — Иглы Клеопатры, привезенного в Соединенные Штаты Америки в 1881 году. За сто лет в США он пострадал больше, чем за 3000 лет в Египте. Перенесемся теперь в Австрию, в зна­менитый Венский лес. Даже здесь, под тенистыми кронами, нет спасения от выхлопных газов авто­мобилей, а содержание свинца в почве в 12 раз превышает допустимые нормы.

Города стремительно растут. По данным ЮНЕС­КО, городское население мира с 1900 по 1980 год увеличилось более чем в 8 раз, а с 1980 по 2000 год возрастет еще в 2 раза и достигнет 3,2 миллиарда человек.

Растет и число автомобилей, перевалив за 250 миллионов единиц. Чем же завтра дышать в горо­дах? Экспертами ЮНЕСКО подсчитано — транспор­ту и промышленности необходимо гигантское коли­чество кислорода, достаточное для дыхания 40— 50 миллионов человек. Одни только автомобили, к примеру, в США потребляют кислорода в 2 ра­за больше, чем вырабатывают его здесь все расте­ния, загазованность воздуха резко увеличивается у светофоров (в 2—3 раза). Поэтому положение горожанина, идущего по улице или сидящего за ру­лем, становится аховым — где взять дневную норму человека — 12 м3 чистого воздуха? И если бы этот воздух не перемещался, американцы задохнулись бы от недостатка кислорода.

Подчас возникают и такие парадоксальные си­туации: замеры воздуха в городах и за их предела­ми показывают, что на загородных участках дорог уровень загрязненности бывает гораздо выше, чем на городских улицах.

Зловещий факт. В Америке автомобильное дви­жение связывают с участившимся жутким смер­чем — торнадо. Эти смерчи стали все чаще возни­кать на востоке страны, где движение транспорта особенно оживленное. За 1950—1973 годы автома­шин в США стало больше вчетверо, и вчетверо воз­росло число торнадо. Они — будто меч Немезиды, карающий за излишнюю любовь к комфорту.

Издержки автомобилизации ощущают на себе и жители Страны восходящего солнца (в Японии на единицу площади приходится в 8 раз больше авто-

Мобилей, чем в США), снискавшей себе печальную славу «наиболее загрязненной страны в мире». В Токио, например, концентрация в воздухе вы­хлопных газов достигает 90%. Оттого японцы и столь внимательны ко всем экологически нейтраль­ным средствам передвижения — и в основном, ко­нечно, к велосипедам. Есть, правда, и две другие, не менее важные, причины — экономия топлива и оздоровление нации. И результат не заставил себя долго ждать — только в 1981 году в Японии благода­ря использованию безбензинных экипажей было сэкономлено 25 тысяч тонн нефти. И это лишь на­чало!

Интересный подсчет сделан в Польше Т. Кор — той. Если бы жители центра Кракова (а их 120 ты­сяч) ездили на работу на велосипедах, то в год эко­номия бензина составила бы 95 тысяч тонн. И са­мое важное — город-памятник избавился бы от 36 тысяч тонн угарного газа, 200 тонн сажи, 8 тысяч тонн азота и серы и других вредных химических соединений. Во Франции еще с 1976 года действует необычное учреждение — Межминистерский коми­тет по велосипедам. Цель — понятна, плоды — на­лицо: в Руане на велосипедах совершается 65% по­ездок, в Шербуре — 47%, в Марселе — 12% и даже в забаррикадированном автомобилями Париже — 9%.

Экологически нейтральный экипаж помогает всеми силами поддерживать равновесие между при­родой и транспортом. Появилось даже новое слово «байколоджи» (от сочетания «байк» — велосипед и «экология»), которое сегодня не сходит со стра­ниц журналов и газет. Резко увеличилось в расче­те на ближайшую перспективу и производство «ретроэкипажей» — стаи «двухколесных птиц» ис­числяются миллионами. В КНР производится еже­годно 19 миллионов, в Японии — 12, в СССР — 5, в ФРГ — 4, в Индии и Италии по 3, во Франции — 2,5, в ПНР и Англии по 1,6 миллиона велосипедов. В последние годы велосипед стал самым распростра­ненным средством передвижения и в США. И при­том безбензинного передвижения, то есть совершен­но не характерного для страны. И все равно двух­колесных экипажей явно недостаточно, спрос на них продолжает расти.

Проблемы возрождения велосипеда рассматри­ваются на представительных международных кон­ференциях — в Гетеборге (1980 год), Будапеште (1981 год). В 1982 году в Граце (Австрия) был про­веден международный семинар на тему: «Город — дружественный велосипеду». Его участники — 180 специалистов из И стран — решили организовывать семинары ежегодно и в разных странах.

«Велосипедистов к власти!» — именно так рас­суждают активные участники движения за охрану окружающей среды из Сан-Франциско, потому что велосипедисты выступают против отравления улиц целым «букетом» токсичных веществ.

Эти молодые «ниспровергатели» не одиноки в провозглашении своих требований. Пыльным, смрадным городским летом 1976 года улицы Пари­жа заполнились демонстрантами. Седые камни Дворца инвалидов, Пантеона и уютных улочек Мон­мартра уже двести лет слышат гулкие шаги волон­теров новых идей — им, кажется, не привыкать. Но колесная демонстрация во французской столице!.. Основной лозунг — предоставить велосипеду равно­правие с автомобилем. Это будет хорошо не только для велосипедистов, но и для всего населения горо­дов — и шагающего, и крутящего баранку в том числе.

Несколько лет назад один шведский журналист высказал по поводу «двухколески» следующую мысль: «Пережив революцию, произведенную двига­телем внутреннего сгорания, наш динамичный XX век, хочет он того или нет, должен пережить и контрреволюцию, которую произведет велосипед!»