Архив категории » Путешествия вокруг света «

27.06.2012 | Автор:

Японцы хотели, чтоб обо всем этом я написал Рикорду. На это я охотно согласился, прибавив внизу, что пишу по желанию японцев. Еще они советовали мне упомянуть, что в Хакодате для наших соотечественников нет никакой опасности. Однако ж на это я не согласился, страшась сделаться виновником гибели наших товарищей, буде, паче чаяния, японцы имеют злое намерение и хитрят, и сказал, что не хочу этого написать, а в том, что для наших нет здесь опасности, японцы сами должны уверить Рикорда своими искренними и честными поступками.

На другой день приходил к нам гинмиягу Сампей подтвердить то же, что переводчики говорили накануне, и сказать, что письмо мое к Рикорду отправлено.

В ночь на 27-е число сделался недалеко от нашего дома пожар: загорелся магазин, принадлежащий одному купцу.[169] Вдруг пошла по городу тревога; караульные тотчас сказали нам о причине шума и стали готовиться выносить все вещи, буде бы нужно было. Но в ту же минуту пришли к нам переводчики, а потом и самый старший здешний чиновник Сампей известить нас, что меры взяты не допустить огня до нашего дома и чтоб мы с сей стороны были покойны. И действительно, пожар через несколько часов кончился истреблением только одного того магазина, где начался.

Поутру 27 сентября прибыл сюда губернатор, а вечером подошел к гавани наш корабль «Диана», к которому японцы, по обещанию своему, тотчас выслали навстречу Такатая-Кахи и с ним вместе начальника здешней гавани, как наиболее сведущего в лоцманском искусстве по сим берегам.

Наступившая темнота не позволила ввести «Диану» в гавань того же числа, почему и поставили они ее у входа в безопасном месте, о чем нас известил в ту же ночь гавенмейстер, когда возвратился на берег.

На другой день поутру «Диана» вошла в гавань при противном ветре, к великому удивлению японцев. Мы видели из окна каморки, где стояла наша ванна, как шлюп лавировал; залив был покрыт лодками, возвышенные места города – людьми. Все смотрели с изумлением, как такое большое судно подавалось к ним ближе и ближе, несмотря на противный ветер. Японцы, имевшие к нам доступ, беспрестанно приходили и с удивлением рассказывали, какое множество парусов на нашем корабле и как проворно ими действуют.

Через несколько часов после того как «Диана» положила якорь, явились к нам оба наши переводчика, академик и переводчик голландского языка с большим кувертом в руках, который привез на берег от Рикорда Такатай-Кахи. Они пришли, по повелению губернатора, для перевода присланной с «Дианы» бумаги, которая была написана от начальника Охотской области на имя первых двух по мацмайском губернаторе начальников в ответ на их требования. В ней Миницкий объяснял подробно, что нападения на японские селения были самовольные, что правительство в них нимало не участвовало и что государь император всегда был к японцам хорошо расположен и не желал им никогда наносить ни малейшего вреда, почему и советует японскому правительству, не откладывая нимало, показать освобождением нас доброе свое расположение к России и готовность к прекращению дружеским образом неприятностей, последовавших от своевольства одного человека и от собственного их недоразумения. Впрочем, всякая с их стороны отсрочка может быть для их торговли и рыбных промыслов вредна, ибо жители приморских мест должны будут понести великое беспокойство от наших кораблей, буде они заставят нас по сему делу посещать их берега.

Японцы чрезвычайно хвалили содержание сей бумаги и уверяли нас, что самовольные поступки Хвостова в ней объяснены для японского правительства самым удовлетворительным образом; почему они и поздравляли нас с приближающимся нашим освобождением и возвращением в свое отечество.

Теперь я должен возвратиться к неприятному предмету. С самого того дня, как мы услышали о появлении «Дианы» у японских берегов, Мур сделался печальнее и задумчивее прежнего. Увидев, что ему нет ни малейшей надежды остаться в Японии, решился он запутать производимые переговоры и на сей конец начал уверять японцев, что бумага Миницкого написана неблагопристойно, потому что в ней есть оскорбительные угрозы, будто русские суда могут их беспокоить и вредить японской торговле и приморским жителям. Он называл это одними пустыми словами. Но переводчики в ответ сказали ему с негодованием, что японцы не дураки; им и самим очень хорошо известно, какое великое беспокойство и вред могут на их берегах причинить наши корабли в случае войны; впрочем, письмо Миницкого во всех отношениях написано благоразумно. Такой их отзыв о сей важной для нашего дела бумаге совершенно нас успокоил. Над Муром же просьбы и увещания наши отнюдь не действовали.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

Дома в нем кирпичные, выбеленные; большая часть в два этажа, много одноэтажных, но редкие имеют три этажа.[190] На многих из двух – и одноэтажных домах есть, так сказать, наделки: иные наподобие мезонинов, а другие – бельведеров. Вообще, здешние жители любят украшать свои дома: кругом окон и дверей делают они резьбу или разноцветные бордюры, а наверху по углам ставят какие-нибудь вазы и фигуры. Это придает улицам их, вообще чрезвычайно узким, какую-то странную пестроту. Улицы все вымощены булыжником с узенькими тротуарами.

Как из общественных, так и из частных зданий нет во всем городе ни одного, которое бы достойно было внимания европейца по огромности или красоте архитектуры. Дворец, стоящий на берегу у самой главной пристани, походит на дом частного человека. Церквей и монастырей огромных вовсе нет; одни лишь крепости хорошо построены, да и в тех, говорят, внутри большой беспорядок. Иностранцам не позволено входить в оные, и потому мы не могли видеть их внутри.

Сан-Сальвадор – порт в восточной Бразилии

Жителей в Рио-Жанейро считается 120 тысяч; в том числе полагается 15 негров на одного белого. Войска же находилось при нас от 4 до 5 тысяч. Город сей считается первым торговым местом во всей Бразилии. Теперь здесь находится 60 английских торговых домов, которые отправляют отсюда великое количество сахарного песку, пшена сарачинского, хлопчатой бумаги и кофе; сии товары берут они за получаемые ими английские произведения. Здешняя область славится своим превосходным кофе, а Фернамбуко[191] – хлопчатого бумагою; С.-Сальвадор же[192] производит лучший сахар.

Народонаселение и произведения Бразилии чрезвычайно увеличились со времени прибытия в оную королевского дома. В одно время с королем переселились в Рио-Жанейро 20 тысяч португальцев, и с того времени беспрестанно приезжают португальцы и иностранцы, покупают земли и заводят плантации. Недавно поселился здесь один богатый француз, живший на острове Сен-Доминго, купил большое поместье и, употребляя в работу 50 негров, в короткое время развел 50 тысяч кофейных дерев. И наш консул Лангсдорф купил неподалеку от Рио-Жанейро землю, пространством в одну квадратную португальскую лигу, за 5000 пиастров; он устраивает на ней кофейную плантацию и имеет уже более тысячи дерев.

До прибытия сюда королевского дома наблюдалась здесь чрезвычайная строгость в отношении к иностранцам: никто не мог без солдата съехать на берег и ходить по городу иначе, как под таким же конвоем; за город же иностранцам ходить отнюдь не позволялось. Ныне, напротив того, все пользуются здесь такою же свободою, как в европейских столицах; мы сами ездили верст за 25, не имев с собою ни одного португальца. Гребных судов наших, ездивших на берег, никогда не осматривали, и мы, как офицеры, так и матросы, могли ходить и ездить без всякого надзора. Даже всем иностранцам позволяют ныне путешествовать внутри Бразилии и делать свои наблюдения. Недавно приехали сюда несколько ученых австрийцев с тем, чтоб делать замечания о произведениях Бразилии. Они получили позволение ездить, где и как им угодно. Достойно примечания, что и к рудникам ездить не запрещено. Наш консул Лангсдорф был там. Место, где добывается золото, начинается от Рио-Жанейро в 500 верстах и хотя называется минами (minas), но мин там нет никаких, а сама земля так богата золотом, что, промывая оную, получают немалое количество сего металла. Всякому дозволено доставать золото сим способом, с тем только, чтоб пятую часть платить королю. Драгоценных камней также позволено искать частным людям, платя известную долю в казну. Только алмазы, сколько их ни найдется, принадлежат королю; и правительство принимает самые строгие меры, чтоб воспрепятствовать тайному вывозу сих камней; только не всегда в том успевает. Сказывают, что ежегодно вывозится на превеликие суммы алмазов тайным образом. Лет за десять пред сим один ученый англичанин, путешествовавший по Бразилии, получил позволение осмотреть алмазные мины с правом, чтоб его на заставах не осматривали.[193] Воспользовавшись сим позволением, он вывез большие сокровища и в Лондоне завел лавку драгоценных камней. Но дурно отплатил португальским приставам: он издал в свет книгу, в которой подробно описал все плутни и хитрости, употребляемые в Бразилии при тайном вывозе алмазов, и назвал по именам всех чиновников, участвующих в сих злоупотреблениях. Правительство, увидев сию книгу, предало суду всех тех, о коих в ней упоминается, и приказало перевешать.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

Жители Перу с большою похвалой отзываются о сей стране, так как и поселившиеся здесь испанцы. Они говорят, что их беспокоят только случающиеся часто землетрясения и политика испанского правительства в отношении к своим колониям и что последнее гораздо несноснее первого. Землетрясения здесь и ныне бывают почти каждую неделю раз и два, но весьма слабы и не причиняют никакого почти вреда; а прежде они производили ужасные опустошения и несколько раз знатную часть Лимы превращали в развалины. Самое страшное землетрясение и последнее из столь гибельных случилось в 1746 году в октябре месяце: оно разрушило большую часть города. То же самое землетрясение залило порт Каллао, разрушило в оном крепости и каменный мол, выкинуло на берег и погубило множество судов со всеми их экипажами и причинило во всей провинции ужасные опустошения.

Всему свету известно, что жители испанской Америки имеют полное право жаловаться на политику своего кабинета. Притеснения сии они чувствуют в полной мере; говорят о них открыто и, имея перед глазами пример Буэнос-Айреса и Хили, готовы всякую минуту объявить себя независимыми. Ненависть и презрение их к нынешнему правлению простираются до чрезвычайности. Они говорят, что Перу рано или поздно должен отпасть от Испании, но теперь участь его зависит от успеха королевских сил в Хили: если республиканцы возьмут верх, Перу немедленно провозгласит свою независимость и соединится с ними; в противном случае, должно будет подождать благоприятного случая.

Лимские жители, в надежде на слабость Испании и на помощь одной сильной морской державы{222}, нимало не сомневаются в совершенном успехе своего предприятия, коль скоро начнут только действовать. Испания столь бессильна и правление ее в сих странах столь бедственно, что и по сие время не могла она употребить значащей силы против возмутившихся провинций, которым другие, для выгод своей торговли, почти открытым образом помогают, снабжая их оружием и всякого рода военными снарядами. Королевское правление в Перу весьма слабо: вицерой каждую минуту страшится возмущения; пленных республиканцев, которых Испания признает бунтовщиками и изменниками, содержит он как военнопленных, опасаясь сделать им малейшее насилие, чтоб народ не взбунтовался.

Незадолго до нашего прихода в Лиму был здесь военный фрегат, принадлежащий одной европейской морской державе. Он привозил из Вальпарайсо уполномоченного от возмутившихся для переговора с вицероем о размене пленных. Прежде нежели сей депутат съехал на берег, капитан фрегата взял с вицероя честное слово не делать сему уполномоченному никакого насилия. Договор не состоялся, но его возвратили на фрегат, и он оставил в Лиме 10 тысяч пиастров на содержание своих пленных, чтоб они не терпели нужды, а испанское правительство и не думает о своих подданных, попадающихся в руки республиканцев. Сей поступок послужил очень много в пользу возмутившихся, ибо он весьма большое число здешних граждан привлек на их сторону. Но как объяснить поступок капитана, согласившегося на военный королевский фрегат взять посла от возмутившихся провинций, которых независимость ни одна держава еще не признала? Неужели он сделал сие без воли своего правительства? И не значит ли это, что сия держава таким образом намекает уже перуанцам, что она готова признать всю испанскую Америку свободною и независимою нациею, и не только признать, но и помогать ей? Ибо сей поступок: привезть бунтовщика и обязать законную над ним власть в сохранении его безопасности есть прямая и действительная помощь.

Весьма сомнительно, чтоб Испания когда-либо в состоянии была покорить опять Америку Вопрос только остается: будут ли начальники возмутившихся провинций так умны и единодушны, чтоб удержать целость всех своих владений, дабы из оных составить одну республику или королевство, буде пожелают избрать короля, а не раздробляться на разные, независимые одна от другой области? В первом случае западные американцы скоро сделались бы сильным и богатым народом, ибо области их в недрах своих имеют все нужное к соделанию их торгового, богатою и великою нациею. В разных портах сих провинций много леса, годного для кораблестроения, и есть все для сего необходимое; в Гваяквиле строятся фрегаты, а в 1752 году и линейный корабль был построен.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

Флота капитан Ю. Ф. Лисянский в изданном им «Путешествии кругом света» весьма хорошо и довольно подробно описал здешний край. В путешествии морских наших офицеров Хвостова и Давыдова также много правды о том же предмете сказано, а по сему самому я за излишнее почитаю тем же скучать читателю.

19 июля вышли мы из гавани в так называемый северный проход, но за безветрием не могли сего числа отправиться в путь и простояли тут на якоре целые сутки. Сей проход, находящийся между берегом Кадьяка и Лесным островом, есть настоящий рейд и самый безопасный. Гавань же очень узка: большие суда с трудом могут стоять в ней покойно.

Июля 20-го в 8-м часу утра, при самых тихих, переменных ветерках, с помощью течения и буксира, пошли мы в путь; но в полдень принуждены были против Елового острова стать на якорь. Легкий ветерок от юга в час пополудни позволил нам опять сняться с якоря. К 4 часам стал он дуть свежее при весьма ясной погоде, так что мы стали править прямо на мыс Эчком[227] к порту Ново-Архангельску.

Здесь должно заметить, что на острове Кадьяк нашел я алеута, бывшего в звании переводчика с Коцебу на бриге «Рюрик» в плавании его к северу. От сего человека узнал я, что Коцебу действительно осматривал те берега, кои мне было предписано изведать, в случае, если бы в цель его путешествия не входил сей предмет. Здесь же узнал я, что главный правитель компанейских колоний в нынешнем году, по желанию государственного канцлера графа Николая Петровича Румянцева, отправил отсюда отряд, который должен сухим путем пробираться от полуострова Алякса к северу, сколько возможно будет, для описи берегов и пр. После сего мне уже ничего не оставалось делать в здешнем краю, разве только заняться мелочною подробностью, описывая разные, ничего не значащие острова, не заслуживающие того, чтоб для них употреблено было большое иждивение, которое требовалось на содержание многочисленного экипажа.

Об острове Кадьяк

Остров Кадьяк, или Кодиак, по географическому своему положению и по сходству жителей оного с некоторыми народами северо-западного берега Америки, есть один из американских островов и самый величайший из всех, принадлежащих российскому скипетру. Он находится между северными широтами 56 ¾ и 58° и долготами западными от Гринвича 152 и 154°, имея протяжение в длину около 90, а в широту 70 миль. Кругом вблизи оного находится много небольших островов, составляющих вместе с ним как бы одну нераздельную землю; знатнейшие из них суть: Афогнак, Яврашечий, Еловый, Угак, Салтхидак, Ситхунок и Тугидок.

Кадьяк весь, так сказать, усеян горами, из коих многие весьма высоки и покрыты вечным снегом; но огнедышащих гор на нем нет. Между горами находится множество обширных долин и текут реки; внутренность острова русским не довольно известна; берега же все кругом были ими посещаемы.

Земля здесь прекрасный чернозем, покрытый везде лесами или пастбищами. Свойство земли весьма удобно к хлебопашеству, но климат сему не способствует: почти беспрестанные туманы и весьма частые дожди, бывающие по крайней мере по 2 и по 3 дня сряду каждую неделю, всегда будут препятствовать успехам земледелия. Начальник здешней миссии, монах Герман, пытался на Еловом острове сеять пшеницу и ячмень; последний годом родился изрядно, а у пшеницы зерна никогда не вызревали и для семян вовсе не годились. Даже из огородной зелени капуста растет только в лист и вилков никогда не бывает; впрочем, здесь родится в изобилии картофель, репа, редька, хрен; но вся здешняя зелень от частых дождей имеет водяной вкус. Пастбищами же Кадьяк изобилен: менее чем в 15 лет Компания, от весьма малого числа, развела до пятисот голов рогатого скота, более ста баранов, столько же свиней и несколько коз. Мясо их самое вкусное и жирное, кроме свиного, которое имеет отвратительный запах по той причине, что сих животных кормят здесь рыбою. Местоположение и тучность пастбищ позволяет иметь всякое количество скота, если бы трудность не предстояла в заготовлении для него корма на зиму, ибо жителей здесь мало, а зимы бывают продолжительны и снег лежит долго: иногда с половины декабря по исход марта; морозы простираются часто до 10° по Реомюру, и реки и озера всякую зиму замерзают.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

Оливковых и лавровых дерев много, но за ними ходить старания не прилагают. Вино делают только в одной миссии Св. Михаила. Я отведывал его у губернатора: оно весьма невкусно, но могло бы доставлять хороший уксус.

В строевом лесе лучших родов Калифорния не имеет недостатка, и притом растет он не на неприступных горах, но в равнинах и близ морского берега, а особенно около залива Св. Франциска, который есть самый превосходный порт во всей Калифорнии и один из лучших в целом свете.

Рогатого скота и лошадей в диком состоянии весьма много. Они подходят иногда так близко к миссиям, что быков индейцы убивают для пищи, а жеребят испанцы ловят и приучают к езде. Мы сами видели стада их в лесу, когда ездили из Монтерея в миссию Св. Карла. Больших дворовых собак испанской породы весьма много, и, кажется, без проводника страшно приблизиться к миссии, но они так смирны, что никогда не нападают на людей.

Домашнего или ручного скота при миссиях весьма много, но птиц дворовых мало, да и тех не во всех миссиях держат.

В лесах калифорнийские перепелки[237] водятся в непонятном множестве. В лесу подле самого селения они обитают стаями, состоящими иногда из двух – или трехсот птиц; они весьма вкусны, и ловить их нетрудно: для меня в один день два мальчика поймали двадцать живых птиц.

Алеут на промысле

Рисунок М. Тиханова

Из водяных птиц водятся разного рода дикие утки, кулики и множество других родов, особенно на озерах, которых в Калифорнии весьма много и некоторые из них очень обширны. Озера сии как дичиною, так и рыбою изобилуют. Сверх того, и реки, впадающие в море, чрезвычайно обильны рыбою, которая и при морских берегах ловится у каменьев. В бытность нашу в Монтерее мы всякий день, когда ветер и погода позволяли, отправляли четырех алеутов, бывших у нас для отвоза в крепость Росс, на рыбную ловлю, и они с рассвета до полудня удами столько ловили рыбы, что иногда сверх нашего собственного продовольствия мы могли уделять испанцам, которые чрезвычайно любят сию пишу, но не могут преодолеть лености своей, которая, кажется, из привычки вошла к ним в природу. Можно ли себе представить, чтоб в главном селении и порте области, куда часто заходят иностранные суда, находились только один, вполовину сгнивший бот и другая, вовсе к употреблению не годная лодка? Первый служит парадною шлюпкою губернатору, следовательно, на рыбную ловлю послан быть не может. Бот сей часто ломало волнением у берега, потому что на нем не было дрека,[238] а испанцы не умели сделать такой мудреной вещи. Важный недостаток сей отвратил я, подарив губернатору дрек, которых мы имели более, нежели нам нужно было.

Доселе я говорил только о таких произведениях, которые почему-либо полезны могут быть жителям в домашнем их хозяйстве, но теперь упомяну о тех предметах, коими область может производить весьма выгодную внешнюю торговлю. Главнейшие из них суть морские бобры и морские коты. Животные сии во множестве водятся по всему западному берегу Новой Калифорнии, особенно в обширном заливе Св. Франциска. Надобно знать, что морских бобров и котов только найти можно между северными широтами 23 и 60°, вдоль западного берега Америки.

Изданное в свет третье путешествие капитана Кука показало испанскому правительству, что в Калифорнии много бобров и что в Китае они дорого ценятся. Прежде испанцам это не было известно, и потому Лаперуз нашел здесь испанского комиссионера, присланного от правительства основать в Калифорнии бобровые промыслы, которые хотели обратить исключительно в пользу или монополию коронную. Бывший тогда губернатор уверял Лаперуза, что он может ежегодно сбирать по 20 тысяч бобровых кож, и если бы в Китае расходилось оных 30 тысяч, то он мог бы и сие число получить, сделав два или три заселения к северу от залива Св. Франциска.

Но губернатор ошибался и ошибся, ибо для промысла бобров мало того, чтоб их много у берегов какой области водилось, – еще нужно уметь их добывать. Для сего потребны смелость на воде, чрезвычайное проворство, ловкость, сноровка и охота к сему упражнению, то есть все именно те качества, каких ни испанцы, ни калифорнийские их индейцы вовсе не имеют. Наша Американская компания, если бы имела право промышлять у здешних берегов, могла бы в год добыть тысяч двадцать бобров, но и то в первые только два или три года. Она обладает алеутами – таким народом, которому ничто на свете не может принести большего удовольствия, как гоняться за бобрами. При виде сего животного на море алеут глаз с него не спускает и весь дрожит, как охотничья собака при виде зверя. С самой юности привыкают они к сему трудному и для неопытных охотников опасному промыслу.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

27-го октября в 8-м часу утра поехал я с некоторыми из своих офицеров на берег; при проезде моем мимо американских судов они салютовали мне по 7 выстрелов с каждого, а при выходе на берег с крепости из 5 пушек. На салюты сии после мы отвечали со шлюпа. На берегу встретили нас все американские капитаны, начальник острова и начальник морских сил короля овайгийского.

После первых приветствий пошли мы осматривать примечательные здесь места, как, например, дома жителей, места богослужения их, поля, где обрабатывается тарро, служащая им вместо хлеба, водопады, водопроводы для наводнения таррных плантаций и винограда Манини; в крепость же нас не пустили, но мы обошли кругом ее. Она стоит на самом берегу и сделана из коралловых каменьев. Стена вышиною около 7 футов и бруствер со стороны берега почти такой же вышины; а с моря сделаны в стене амбразуры. Цель ее – защищать вход в гавань, и на сей конец она хорошо поставлена.

Обедал я у капитана Девиса, где были и все другие его товарищи, начальник острова и морской начальник; первый из них по имени Бокки, а другой Гекири; сему последнему, однако ж, англичане дали имя М-r Сохе (Кокс), и оно ему очень нравится. Бокки сегодня исправил в точности королевское повеление: прислал к нам свиней и зелень; а воду вчера еще начали возить. После обеда велел он собрать несколько молодых мужчин и женщин, которые забавляли нас своими плясками, кои Ванкувер описал весьма подробно и верно.

На другой день, 28 октября, утро провел я опять на берегу. Нам показывали, как островитяне приготовляют себе пишу в ямах посредством разгоряченных каменьев. На сей конец испекли они поросенка, несколько рыбы и зелени и сделали при нас весь этот процесс, начиная с того, как удушили поросенка. Надобно знать, что они животных не режут, а, завязав рот, душат.

Сегодня обедали у меня американские капитаны и два вышеупомянутых старшины: Бокки и Гекири. Первый из них привез мне в подарок десять свиней, за что я отдарил его зрительного трубой. Островитяне были в известных их мантиях из перьев, и каждый из начальников имел при себе большую свиту так же одетых чиновников. Они были весьма довольны, что наш живописец изображал их на бумаге.

Старшина острова Воагу во время посещения шлюпа «Камчатка»

Рисунок М. Тиханова

Гости наши пробыли у нас почти до вечера. Островитянам более всего доставило удовольствие действие пожарных труб, которые сами их старшины наводили в лодки, бывшие подле шлюпа. В Карекекуа и Кайруа мы также должны были, по просьбе приезжавших к нам старшин, показывать действие сих инструментов, к великому удовольствию даже и тех, на коих они были наведены.

29-го числа был я еще раз на берегу и обедал у Девиса. Перед обедом Бокки велел своим островитянам позабавить нас примерным сражением. Для сего копья и стрелы были употребляемы из сахарных тростей. Сражение их походило на игру, нежели на воинственные маневры. Бокки извинялся, что не может заставить их употреблять копья и каменья, ибо прежде бывали случаи, что они, рассердясь друг на друга, начинали действительное сражение, и прежде нежели можно разнять две стороны, было много убитых и раненых. Я и сам, не желая быть причиною кровопролития, просил его не позволять им доходить до сей крайности. После начались кулачные бои; но только две пары бились, и то слабо; ибо многие выходили, но не могли согласиться, считая себя один другого бессильнее.

Американцы сказывали мне, что сандвичане совсем потеряли свой воинственный дух, мужество и искусство действовать ручным оружием, потому что, находя огнестрельное оружие гораздо преимущественнее, принялись за ружья и пистолеты, которыми не научились хорошо владеть, а от своего отстали.

К вечеру, простившись с американцами, возвратился я на шлюп, а вскоре и Манини приехал для расчета со мною за доставленные нам вещи. Он привез с собою двух сандвичан, которых Бокки счел за нужное послать со мною на остров Атуай, чтоб успокоить жителей касательно нашего прихода: они могли подумать, что мы пришли им мстить по угрозам доктора Шефера, основавшего между ними компанейское заселение{242}И после ими изгнанного. Третий сандвичанин, молодой, проворный человек, сам назвался к нам в службу, прося неотступно взять его, а как у них не запрещается оставлять свое отечество и, по словам американцев, они великие охотники служить на европейских судах, то я и взял его, полагая, что он, узнавши русский язык, может быть весьма полезен Американской компании в торгах ее с Сандвичевыми островами. Имя сего сандвичанина Лаури, которое мы обратили ему в фамилию, назвав его Терентием, во имя святого того дня, когда он вступил к нам и как бы тем признал его своим покровителем.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

Ренай еще менее Моротоя, будучи только около 25 верст длиною и 14 поперек, в самом широком его месте, но обитаем, и число жителей, по мнению Кинга, составляет 20 400 человек. Остров сей не имеет ни пристаней, ни рейдов и весьма неизобилен произведениями, а потому как к нему, так и к Моротою никогда суда не приходят.

Остров Онигу почти ровен с Ренаем, но менее населен. Кинг полагает число его жителей в 10 тысяч. Сей остров плодороднее первого, а особенно изобилует корнем ям и растением ти, для получения коего нарочно пристают к оному европейские суда. Они становятся на южной стороне острова, где есть два открытых и очень дурных рейда, на коих многие суда были подвержены большой опасности. Впрочем, кроме вышепомянутых растений, остров сей очень беден всеми другими произведениями, но на нем в озерах жители добывают большое количество соли.

Остров Тагурова хотя имеет в окружности около 40 верст, но необитаем по дурному и каменистому свойству земли; затем водится на нем несчетное множество морских птиц.

Маленькие островки Марокин, Тагура и Оригуа также необитаемы и не заслуживают никакого внимания. Хотя капитан Кинг пишет, будто на сем последнем острове 4 тысячи жителей, но он ошибся: мне сказывали на Воагу, что там никогда жителей не бывало. Да и капитан Ванкувер, который вплоть к сему островку подходил, говорит, что он весьма мал и состоит из голого, рытвинами образованного камня, на котором ничего не может произрастать, и для обитания людей он вовсе неспособен.

К числу Сандвичевых островов надлежало бы причислить еще два необитаемых островка: один, лежащий от острова Тагурова на запад, о котором жители Атуая сказывали капитану Куку, что они туда ездят ловить черепах и морских птиц; они называют его Моду-Папатах;[260] а другой, называемый ими Моду-Ману,[261] от острова Онигу в 200 верстах лежащий к северо-западу; сей последний открыт в 1788 году английским торговым судном «Принц Валлийский».

Климат на Сандвичевых островах жаркий, но чрезвычайно здоровый: здесь нет никаких повальных болезней, и заразы вовсе жители не знают.

Я уже прежде сказал, что из коры так называемого бумажного дерева сандвичане делают разной доброты и цвета материи и ковры. Она же служит им для витья веревок, кои употребляются у них на неводы, уды[262] и другие надобности.

Из коры же небольшого куста, называемого ими арима, делают они тонкие веревки и снурки.[263] Кокосовое дерево сверх плода, составляющего для жителей приятную пищу и питье, доставляет им веревки для оснащивания их лодок и для других надобностей; они их вьют из волокон оболочки, окружающей кокосовые орехи, и в таком множестве и такой длины, что могут продавать приходящим к ним судам. К нам привозили они их весьма много, и американские капитаны покупают у них сии веревки для легких снастей. Они делают сие не по нужде, но находят, что они мало уступают в крепости пеньковым снастям и обходятся им гораздо дешевле.

Еще есть у них дерево (Pandanus), из листьев коего сандвичане весьма искусно плетут ковры, служащие им на постилку в домах и вместо постелей; из них также делают они род простой материи. Надобно заметить, что жители всех жарких стран, даже самые северные европейцы, давно в них поселившиеся, не могут спать на постелях или на чем-либо мягком, а почти всегда на соломенных тюфяках либо на коврах, из травы сплетенных.

Сандвичевы острова, равно как почти и все острова Великого океана, производят два весьма крепких, красивых дерева: первое столь же хорошо, как настоящее красное дерево, а другое так черно и твердо, как эбеновое: из них делают жители свои булавы, копья и стрелы.

Для делания лодок-однодеревок употребляют они довольно крепкое, растущее на островах дерево, а в состав больших или военных лодок входило сие же самое дерево и некоторые другие, но ныне они более уже их не делают, а строят по европейским образцам бриги, шхуны, канонирские лодки и вооруженные баркасы. Военные лодки сандвичан были обыкновенно длиною 8 сажен. Но Ванкувер видел одну, которая имела длины 61 ½ фута, или 8 ¾ сажени. Она была сделана из елового дерева, которое на один из островов выкинуло: оно, должно быть, принесено из Америки. Посуду свою сандвичане делают из тыкв, скорлупы кокосовых орехов, из дерева, называемого ими этое, или священное дерево. Но старшины ныне начинают употреблять европейскую посуду: у всякого из них в доме можно найти чайники, чашки, стаканы, рюмки, бутылки и пр.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

Ночью держали мы к Зондскому проливу при ветре от северо-запада, который скоро после захождения солнца утих и во всю ночь дул весьма умеренно. К югу над островом Суматра блистала ужасная молния. Грозные тучи медленно поднимались, и удары грома делались сильнее и продолжительнее. Молния начинала падать в море ближе к нам, а перед рассветом тучи висели над нашими головами, и молния, сопровождаемая жестоким громом, заставила меня вызвать команду наверх и приготовиться к пожару. В начале 6-го часа, при сиянии молнии, увидели мы впереди судно, которое поутру оказалось малайским, шедшим, по-видимому, в Батавию. Скоро по восхождении солнца буря утихла, но проливной дождь продолжался до 11-го часа. К полудню показалось солнце; мы тогда держали на SW, к берегу Суматры, чтоб, увидев оный, спуститься к островам, называемым Двумя Братьями, от коих начинается Зондский пролив.

29 января в 6-м часу утра миновали острова Двух Братьев, оставя их к востоку. Ветер стал утихать. Но попутное течение скоро несло нас вдоль пролива, за коим с мачт мы видели в море струи на воде, показывавшие нам, что там дул весьма свежий ветер. Когда мы находились в самом выходе из пролива, тогда ветер вдруг сделался от SW, которым мы, при пособии благоприятного течения, стали лавировать к острову Каракатоа. Намерение мое было на ночь, в случае тишины, отдать подле него на якорь; но как в 5-м часу ветер из юго-западной четверти очень усилился, то я решился ночью лавировать между вышеупомянутым островом и островом Принца{255}.

Обошед сей западный край Зондского пролива, мы стали править к SSW, чтоб скорее достигнуть полосы пассатных ветров. На рассвете в 6 часов видели в пасмурности часть острова Принца и западный мыс Явы. Переход наш Китайским морем и проливами был весьма удачен и счастлив, ибо от Манилы до выхода из Зондского пролива мы плыли только 13 дней; в проливах ни разу не становились на якорь, и экипаж был совершенно здоров.

До 11 февраля мы не встретили ничего примечательного, а сего дня, в широте 18°56′, 81°04′ восточной долготы, видели носящееся по морю дерево: оно имело свежую кору и сучья и показывало, что оно недавно в воде. Но так как ближняя от нас земля на ветре была Новая Голландия и острова Амстердам и Павел, отстоявшие от нас весьма далеко, чтоб дерево могло быть перенесено волнами, не потеряв коры, то и вероятно, что вблизи есть какая-нибудь земля, избежавшая поисков мореплавателей.

Февраля 13-го (в широте 21°, долготе 74° восточной) случилось очень необыкновенное явление: когда высота солнца была около 60°, мы видели весьма ясно близ зенита большую звезду и по вычислению нашли, что это была Венера. Прежде я не думал, чтоб среди дня и при такой большой высоте Солнца можно было видеть какую-либо звезду или планету. В следующие два дня она также показывалась. В ночь на 15-е число выпала довольно большая роса, хотя ближайшая к нам земля (маленький остров Родриг) тогда отстояла от нас в расстоянии около 350 миль и находилась под ветром; я и прежде много раз замечал, что роса не есть признак близости земли, как то некоторые полагают.

Марта 2-го прошли мы С.-Петербургский меридиан в широте 34°, совершив путешествие кругом света, а потому в счете времени последовала у нас с живущими в Европе разность в 24 часах. Для поправления сего нынешний день (воскресенье) надлежало бы считать понедельником и 3 марта; но я не хотел воскресный день исключить из счета и следующий день (понедельник 3-го числа) письменным приказом по команде велел именовать вторником 4 марта и так вести счет по порядку.

5 марта показались признаки бури: от запада пошла зыбь, и барометр предсказывал оную. Утром 6-го числа настал свирепый шторм, дувший ужасными, вихрю подобными, порывами, с дождем и градом. Буря сия с одинаковою жестокостию свирепствовала во весь день. В сие время случилось забавное происшествие: находящийся у нас с острова Воагу сандвичанин, доселе не видавший льда и града и не имевший о них никакого понятия, вообразил, что каменья валятся с неба, и тотчас начал собирать градины на платок, объясняя нам, что хочет показать их своим соотечественникам. Когда они таяли, то он, полагая, что это происходит от мокроты, начал их вытирать; нельзя вообразить его удивления, когда он увидел, что мнимые камни не иное что, как затвердевшая вода.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

В заключение скажу, что возражение сие на запретительную нашу систему имело бы еще более вида справедливости и силы, если бы сочинитель не испортил оного помещением некоторых совсем неприличных и к делу непринадлежащих замечаний, например: он говорит, что Россия наложила запрещение на плавания около таких берегов, о которых первое подробное сведение получила она от английских мореходств. Во-первых, это неправда, о чем свидетельствуют и сами те мореходы. Берега Америки нужны нам для звериных промыслов и торговли пушным товаром; а в сем отношении не только во времена Кука и Ванкувера, но и ныне, едва ли русские не лучше всех англичан о них знают. Впрочем, если б это даже и справедливо было, то к чему может служить такое замечание? Опровергая, например, постановления Английской Восточно-Индийской компании, можно ли в доказательство против их сказать, что первые подробные известия об Индии англичане получили от португальцев? Одно лишь хвастовство заставило сочинителя сделать сие замечание; оно привело мне на память анекдот, о котором я читал, не помню, в какой-то французской книге, что один английский проповедник, говоря надгробное слово некоему знаменитому лорду, исчислил все его добродетели, высокий ум, достославные подвиги, а в заключение не мог утерпеть, чтоб не сказать в похвалу ему, что высокопочтенный лорд выпивал за столом по две бутылки портвейну и всегда был трезв.

Описание примечательных кораблекрушений, претерпенных русскими мореплавателями

Собрано и пополнено примечаниями и пояснениями флота капитаном-командором Головниным

Гибель 74-пушечного корабля «Принц Густав»[323]

(под начальством капитана Трескина и под флагом контр-адмирала Карцова)

У норвежских берегов 4 ноября 1798 года

Император Павел I, желая усилить морское свое ополчение, в союзе с англичанами против общих врагов действовавшее, повелел в 1798 году отправить в Англию еще одну эскадру, долженствовавшую там вступить под начальство вице-адмирала Макарова. Эскадра сия состояла из пяти кораблей и одного фрегата и была вверена начальству контр-адмирала Карцова.

21 августа 1798 года контр-адмирал, подняв свой флаг на корабле «Принц Густав», отправился со всей эскадрой в путь с ревельского рейда и 12 сентября стал на якорь в Гельсиноре. Здесь для получения лоцманов и исправления разных других надобностей эскадра простояла пять дней, а 17-го числа при ровном юго-восточном ветре снялась с якоря и менее чем сутки прошла Каттегатом: 18-го числа, в 4 часа пополудни, она находилась уже севернее мыса Скагена; но на этом месте, казалось, судьба изрекла: «Здесь предел, его же не прейдеши». Благополучное плавание эскадры кончилось: ветер постепенно стал усиливаться, а в 9-м часу вечера нашел от W прежестокий порыв и покрыл корабли такой пасмурностью, что, невзирая на близкое между ними расстояние, они друг друга не могли видеть. За порывом последовала с той же стороны ужасная буря, которая вскоре заставила корабли закрепить марсели.

19-го числа буря свирепствовала с прежней жестокостью и произвела такое сильное волнение, что на корабле «Принц Густав» повредился бушприт и гальюн{260}, а сверх того, в носовой части и около грузовой ватерлинии открылась течь, и вода прибывала по 10 дюймов в час. Положение адмирала было весьма неприятное, но еще более беспокоился он об участи других судов эскадры, ибо на сигналы его «показать свои места» не отвечал никто.

На другой же день, когда пасмурность уменьшилась, показались под ветром два корабля и фрегат, к которым он тотчас и спустился; но нашедшая снова густая мрачность скрыла их вновь.

Около полуночи на 21-е число ветер, не переменяясь в жестокости, переменился в направлении и сделался от севера, попутный в Англию. Тогда адмирал велел править на W и в то же время сигналом приказал кораблям показать свои места; нашлось, что с ним были корабль «София-Магдалина» и фрегат, а «Изяслав» и по рассвете не показался.

22-го числа буря смягчилась и потом, утихая понемногу, уступила место штилю.

Капитан Трескин по внимательном осмотре корабля нашел, что в носовой части под баргоутом на обеих сторонах в настоящей обшивке выбило конопать на 4 сажени в длину; также была выбита или выжата пенька у двух баргоутных досок в шпунтах подле форштевня{261}. Все это тотчас законопатили, а гальюн и бушприт укрепили найтовами{262}. Между тем течь прежде была по 10, а когда стихло, по 6 дюймов в час. После тишины настал опять противный ветер, который потом усилился и 24-го числа начал снова вредить эскадре и умножать течь в кораблях. Адмирал, приблизившись к берегам, взял лоцманов и вошел в залив Мандель вместе с кораблем «София-Магдалина» и фрегатом.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты
27.06.2012 | Автор:

Упрямство диких заставило капитана Броуна принять другие меры: он захватил одного старшину, родного брата тому тоёну, у которого находились в неволе Болотов и Курмачев, и объявил ему, что он дотоле не получит свободы, доколе русские не будут освобождены. Поступок сей имел желанный успех: в тот же день привезли Болотова и Курмачева; тогда мы стали требовать Шубина, назначив сутки сроку. Но его привезли уже на другой день, когда мы находились в море, милях в пятнадцати от берега. Тогда капитан Броун освободил старшину, заплатив ему за каждого из вырученных людей такой же выкуп, какой дан и за других. Таким образом капитан Броун выкупил нас тринадцать человек;[344] во время бедствий наших и в плену умерло семеро;[345] один[346] продан отдаленным народам и остался у них; а один (алеут) был еще в 1809 году выкуплен капитаном американского корабля «Меркурий» Парсом с берегов реки Колумбии.

10 мая отправились мы в путь и шли беспрестанно вдоль берега, часто заходили в разные гавани для торговли с дикими, а 9 июня прибыли благополучно в порт Ново-Архангельск.

Крушение военного брига «Диспач»

(под начальством капитан-лейтенанта Касливцова)

У берегов острова Рюген в ночь с 5 на 6 октября 1805 года

Контр-адмирал Сарычев[347] летом 1805 года начальствовал небольшой эскадрой, которая плавала в Балтийском море для окончания произведенных им в прежние годы астрономических наблюдений и для обучения гардемаринов на самом деле управлению кораблей, или так называемой морской практике.

В августе предписано ему было нанять и приготовить в Ревеле и Риге нужное число купеческих судов для отвоза в Померанию десантных войск. Исполняя это вновь возложенное на него поручение, контр-адмирал Сарычев прибыл в Ригу 21 августа, а 17 сентября пришел туда же бриг «Диспач» под начальством капитан-лейтенанта Касливцова. Он прислан был к контр-адмиралу именно для препровождения конвоя с войсками. Бриг сей, построенный в Англии, был одним из лучших в своем роде военных судов и управляем весьма искусным морским офицером.

23 августа конвой, состоявший из двадцати шести судов, отправился в путь под предводительством контр-адмирала Сарычева, имевшего свое пребывание на бриге «Диспач». Сначала плавание их продолжалось благополучно, выключая некоторые неприятные, впрочем не слишком важные повреждения, приключившиеся двум или трем из купеческих судов; но в ночь на 25-е число, когда конвой выходил уже из пролива между курляндским берегом и островом Эзель в Балтийское море, «Диспач» коснулся дна рулем, который тремя ударами сбросило с петель и вовсе оторвало. Контр-адмирал полагал, что это несчастие случилось на четырехсаженной банке, находящейся посреди пролива при выходе в море.

Потеря руля привела бриг в самое опасное положение и даже угрожала ему крушением, которого он, может быть, и не избежал бы, если б управлялся менее искусными мореходцами, ибо дувший тогда крепкий северный ветер прижимал его к курляндскому берегу, а без руля нельзя было им править. В таком гибельном состоянии он обязан своим спасением присутствию духа начальствующего конвоем, который говорит:[348]«Я решился на последнее средство к избавлению судна от кораблекрушения: стать на якорь на глубине двенадцати сажен. Но как по положении трех якорей бриг дрейфовало, то приказал я обрубать стеньги, из коих изорванные и незакрепленные паруса много противостояли ветру. Тогда ветер перестал тащить нас с якорей, и мы остановились на глубине девяти сажен при песчаном грунте, в двух итальянских милях от берега, между мысом Люзерорт и городом Виндава{273}».

На сем месте, стоя на якоре, в течение трех дней экипаж успел исправить все повреждения брига и сделать фальшивый руль. Но когда бриг готов уже был отправиться в путь к острову Рюген, начальник конвоя получил уведомление, что в прошедшую бурю несколько судов его конвоя претерпели крушение по Курляндскому берегу между мысами Люзерорт и Домеснес. Это заставило его посетить берег, осмотреть, что потеряно и что спасено, и сделать нужные, судя по обстоятельствам, распоряжения.

Осматривая берег между вышеупомянутыми двумя мысами, контр-адмирал нашел, что на сем пространстве в числе многих погибших судов были восемь, принадлежавших к его конвою, и что на них погибли из казачьей команды майор Фролов, один хорунжий и 91 рядовой. При сем кораблекрушении с двух судов были спасены лошади чудным образом: «Казаки вытаскивали их на веревках из интрюма{274}, наливавшегося уже водой, и с борта судна толкали прямо в воду; тогда они сами выплывали на берег, и ни одна из них не потонула». Сделав распоряжения касательно спасшихся людей и снятых с потерянных судов снарядов и съестных припасов, контр-адмирал Сарычев возвратился на бриг 1 октября и того же числа в 8 часов вечера, при юго-западном ветре, отправился в путь.

Категория: Путешествия вокруг света  | Комментарии закрыты