Архив категории » Первое путешествие Россиян вокруг света «

28.06.2012 | Автор:

Долговременное пребывание наше в Копенгагене было для меня крайне неприятно; ибо сверх потери времяни, которое почитал я драгоценным, сопрягалось с великими хлопотами, причинявшими мне много досады, но сия скука услаждаема была приятным обхождением с Г. м Бугге, Директором Копенгагенской обсерватории и с Коммандором Датского флота Левенорном. Дружеский их прием и поучительное беседование с сими двумя достойными мужами, имеющими пространные сведения, соединенные с любезным нравом, облегчали много мое положение. Первый из них позволил мне с великою благоуслужливостию принести к нему на обсерваторию хронометры, и благосклонно принял на себя труд поверить ход оных Астрономическими наблюдениями, что и выполнено им с особенною точностию. Г. н Бугге имеет отменный физический кабинет, употребляемый им ежедневно при своих лекциях, посещаемых достопочтенными Копенгагенскими обоего пола особами. Библиотека его не маловажна, и состоит из книг отборных. Астрономические книги собраны особо, в малой соединенной с большею библиотекою комнате, в которой он упражняется.[14] Копенгагенская обсерватория, как то известно, одолжена настоящим своим состоянием достоинству её Директора, до которого существовала она одним только имянем. Положение её отменное. Она находится на так называемой круглой башне, коей высота 120 футов. Вид с оной самый прекрасный. Весь город, гавань и рейд представляются зрению. Противулежащий Шведский берег виден ясно; в посредственную трубу можно усмотреть каждый дом в Мальмо и Ландскроне. Круглая башня построена в царствование Христиана VI, и ученик славного Тихобрага Христиан Лонгомантан устроил на оной обсерваторию в 1656 м году, следственно 20 ю годами прежде обсерватории Парижской и Гринвичской. Инструменты Копенгагенской обсерватории описаны Г. м Бугге, в книге изданной им под заглавием: Obsrevationes Astronomicae Haunienses, в 1781 м и 1784 м годах. Важнейшие из оных суть: стенный квадрант, в полупоперечнике 6 футов, сделанный Алом; зенитный сектор в 12 футов; инструмент прохождений и инструмент окружный, который есть первый в своем роде из всех до ныне употребляемых; Гершелев телескоп в 2 футов; десятифутовый телескоп Ахроматический, другой такой же работы Нерна и Бунта, и несколько квадрантов. При обсерватории находятся 4 весьма изрядные покоя, занимаемые Директорским помощником Сиебергом и его сыном, прилежным наблюдателем. Здесь видел я несколько хронометров сделанных Копенгагенским художником Армандом, но оные все, кроме одного, должны быть весьма худы. За несколько лет назад посылан был Капитан Левенорн в Вест-Индию для испытания сих хронометров, оные оказались ненадежными, и уповательно не могут никогда быть употребляемы.

В Дании есть чиновник называемый Обер-Лотсман, имеющий так же смотрение за устроением и содержанием маяков. Г. н Левенорн, находясь при сей важной должности, со времяни смерти Адмирала Лауса, трудится с неутомимою ревностию о доставлении мореплавателям возможной безопастности около берегов Датских и Норвежских. Нет ни одного почти маяка, который бы, со времяни управления его сею частию, не был перестроен или исправлен. С 1797 го года сделано оных вновь четыре. Устроение нового маяка на острове Христиан-Э, близь Борнгольма занимало его много в сие время. Близость нового же маяка на северной оконечности острова Борнгольма освещаемого угольями, требовала явно приметного особенного освещения маяка на Христиан-Э; по чему и решился он произвести то параболическими отражателями (рефлекторами), обращаемыми вокруг машиною. Г. н Левенорн показал мне строение как оной так и отражателей. Сих последних было девять; они сделаны из зеленой меди, полированы песчаным камнем и двукратно на огне вызолочены. Боковые из них, коих числом шесть, имеют четыре фута в поперечнике; средние же три несколько поуже. Зеркальные их поверхности вогнуты мало; зажигательная точка (фокус) находится в расстоянии на 4 1/2 фута, сверх сего собственное изобретение Г. на Левенорна при сем устроении состоит в том, что назади каждой лампады, в расстоянии 4 1/2 дюймов, приложен небольшой отражатель в поперечнике 21 дюйма, который чрез отражение от себя света, долженствовавшего утрачиваться, делает оный полезным. Отражатели описывают круг в шесть минут, будучи движимы большою часовою машиною, отменного устроения. Доктор Горнер, видевший недавно пред тем подобные машины в Англии, отдавал ей преимущество пред оными. Г. н Левенорн с 1784 го года отправлял так же должность Директора Архивы морских карт. Прекрасные под смотрением его изданные карты находятся в руках каждого мореплавателя. Особенное оных достоинство есть то, что к большей части карт приобщены весьма нужные замечания. Несколько лет уже стараются описать Норвежские берега помощию Астрономических и тригонометрических наблюдений; шесть карт теперь готовы, и должны быть преимущественны, поелику к делу сему определены искуснейшие Офицеры.[15] Архив морских карт находится на так называемом старом Хольме. Хотя строение оной не имеет в себе ничего отменного, однакожь она учреждена с полезным преднамерением и великою удобностию. Здесь видеть можно собрание почти всех Европейских морских карт и путешествий. Г. н Левенорн предполагает сделать со временем над Архивом обсерваторию, к чему местоположение дома весьма удобно. По его, как известно, представлению в 1800 м году заведена в Копенгагене коммиссия для определения долгот на море, которою он и Г. н Бугге управляют. Главная цель Коммиссии состоит в том, чтоб сделать исчисления отстояний луны от других планет. В 1804 году должно издано быть сих Датских ефемерид первое отделение.[16]

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

Корабли, идущие к мысу Горн, или на китовую у сих берегов ловлю, не могли бы желать лучше здешней пристани в случае нужды. Она гораздо преимущественнее Рио-Янейро, где с иностранцами, а особливо на купеческих кораблях приезжающими, поступают с такою же оскорбительною предосторожностию, как и в Японии. Даже Г. Кук и Банкс должны были сносить обиды, о коих одно только рассказывание возбуждает в каждом справедливое негодование. На острове Св. Екатерины, в близости коего не добываются алмазы, пользуются совершенною свободою. Гавань отменная, вода прекрасная и удобно получаемая, рубка дров не обложена платою; торгующий оными доставляет на корабль за 10 пиастров тысячу поленьев, из коих каждое длиною около трех футов. Климат чрезвычайно здоров. Служители наши в продолжении семинедельного здесь пребывания все были совершенно здоровы; только при самом начале нашего прибытия, некоторые из них на обоих кораблях чувствовали в животе жестокой рез; но оный продолжался только несколько часов и потом проходил вовсе. Жар, даже в самые летние месяцы, как то в Январе и проч. очень сносен. Термометр на корабле нашем не поднимался выше 22 х градусов. Свежей ветр с моря, ежедневно дующий умеряет оной довольно. Жизненные потребности и плоды всякого рода находятся в изоблии и очень дешевы. Мы покупали быка, весом в 10 пуд, по 8 ми, свинью в 5 пуд, по 10 пиастров; за 5 ть кур платили по пиастру. Апельсинй и лимоны пред отходом нашим не все еще созрели; однако мы могли получить оных несколько тысяч за самую малость. Арбузов, и тыкв множество. Напротив того в рыбе был недостаток, произходящий от жаркого времени года, неудобного к ловле, которая, выключая летние месяцы, по уверению жителей, ловится в великом изобилии. Для рыбной ловли не употребляют здесь никаких других судов, кроме лодок, сделанных из одного цельного дерева. Я видел некоторые из них в 30 футов длиною и в 3 шириною. Лодки сии по несоразмерной длине своей с шириною, чрезвычайно ходки; но во время волнения нельзя пускаться на них в море.

По прибытии нашем, нашли мы здесь один Аглинской капер с двумя Французскими призовыми судами, кои назначены были для китовой ловли. Корабельщики, Американские уроженцы, добровольно отдали, как то все здесь, да и самый Губернатор полагали, вверенные им суда Агличанину, овладевшему оными, вопреки всех народных прав, под пушками крепости Санта-Круса. Поступок сей казался нам столь постыдным, что мы не верили тому до насланного Вице-Королевского повеления, чтобы взять помянутых Американцев под стражу и выдать их после Французскому Правительству. Аглинской Корсар имел все качества морского разбойника. Он в верном чаянии скорого открытия войны между Гишпаниею и Англиею взял на хищническом своем поезде купеческое судно, принадлежавшее первой Державе, и не только привел сей приз к острову Св. Екатерины, где тайно распродал нагруженные на оном товары; но и, вооружив его 16 пушками, употреблял на Португальском рейде вместо брандвахты, для осматривания приходящих кораблей. Начальник сего Англо-Португальского брандвахтенного судна простирал наглость свою так далеко, что послал даже к Португальскому, пришедшему сюда военному бриггу о 18 ти пушках, свою шлюбку, для сделания обыкновенных при таких посещениях вопросов Командиру, удивившемуся не мало, что у самых пушек Португальской крепости таким образом с ним поступают. Сей бригг послан был Вице-Королем для овладения всею эскадрою Аглинских каперов. Гишпанскому вооруженному судну, бывшему брандвахтою, удалось уйти, так же и одному Французскому призу; капер же с другим призовым судном подпали власти Губернатора.

Сии, впрочем малоудовлетворительные известия о месте, где семь недель продолжалось наше пребывание, заключаю учиненными нами здесь наблюдениями, относящимися к мореплаванию и Астрономии. Вход сюда удобен. Карта, находившаяся в Атласе под No. 3 покажет то яснее, нежели описание, почитаемое мною излишним. В различении островов Гала и Альвареда нельзя ошибиться. Первой менее последнего, лежит более к северу, и очень приметен по белым длинным полосам видным на утесистых сторонах оного, и по двум малым островкам, лежащим у юговосточной оконечности. В расстоянии около 9 ти миль глубина 30 саженей, но потом уменьшается постепенно. Если случится придти от севера; то надобно держаться между островами Гала и Альвареда так, чтобы малой каменной остров Сан-Пенедо, лежащий от средины Альвареда на WNW 3 1/2 мили, находился вправе. Курс SSW и SWtS, ведет прямо к крепости Санта-Крусу. Становиться на якорь везде очень безопасно, как к северу, так и к югу от сей крепости; однако для удобнейшего сообщения с городом и местом Св. Михаила, где самая лучшая вода, выгоднее стоять от Санта-Круса к югу. Если должно идти от острова Св. Екатерины на юг; то надобно держать курс между островами Альвареда и Св. Екатерины. Проход безопасен совершенно. Буде сделается ветр противной, тогда можно лавировать без опасения; поелику глубина близ самого берега 4 сажени. У берегов Альвареда также безопасно.

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

Как скоро распространился слух на острове, что Король заключен мною в оковы, вдруг все бросились к оружию, и баркас Невы с трудностию мог освободиться от нападения. Не прежде, как по прибытии Короля, уверявшего своих подданных, что ему не причинено никакого оскорбления, успокоились Островитяне несколько. Полагая, что или Король сам опасался насильственных от меня мер или поселил в нем страх беспокойный Француз, решился я отправиться следующим днем к Королю, чтоб уверить его, что я не имею никаких против его неприязненных намерений. За несколько еще пред сим дней Королевской брат говорил мне, что он удивляется, почему не приказываю я заключить никого еще в оковы, как то поступил Американец[34] с одним из Королевских родственников? Я отвечал ему, пока будете вы обходиться с нами приязненно, до тех пор никто из вас не претерпит от меня ни малейшей обиды, и я надеюсь, что мы растанемся как добрые приятели.

В 8 часов следующего утра поехали мы с Г-м. Лисянским на берег; но за час пред тем отправлены были уже баркасы ваши за водою. Мы взяли с собою двадцать человек вооруженных; наше же сообщество состояло так же из двадцати хорошо вооруженных. На обоих баркасах, из коих на каждом было по два фалконета, было 18 Матросов под командою двух Лейтенантов. И так мы могли бы усмирить всех Островитян, если бы они покусились встретить нас неприятельски. При выходе нашем на берег не видно было ни одного из оных. Чрез всю ночь горел на острове огонь во многих местах; по утру не подходил ни кто к кораблям, как то было прежде, с кокосовыми орехами. Из сего заключали мы, что Островитяне не имеют более к нам мирного расположения. По выходе на берег пошли мы прямо к Королевскому дому, находившемуся в долине в расстоянии около одной Аглинской мили. На пути к оному видели много деревьев кокосовых, хлебных и Майо. Тучная и высокая трава затрудняла нас в ходу не мало, Наконец вышли мы на тропинку, имевшую на себе признаки Отагейтского обычая, доказывавшего нечистоту Нукагивцев. После продолжали путь по дороге, наполненной на фут водою, по которой шли в брод и вышли потом на довольно широкую весьма чистую дорогу. Здесь начиналось прекраснейшее место: обширной, необозримой лес ограничивался, по видимому, лежащею только позади его цепью гор; высота дерев леса сего простиралась от 70 до 80 футов; оные были по большей части кокосовые и хлебные, с плодами, обременявшими их ветви; на долине, по которой протекают многие, извивающиеся и один другого пресекающие источники, катящиеся с крутых гор и орошающие жилища, находилось множество отторгнутых от гор больших камней; стремящаяся вода чрез оные низвергаясь с великим шумом представляет взору прекраснейшие водопады. Вблизи жилых домов разведены пространные огороды, насажденные корнем Таро и кустарником шелковицы. Они обнесенны весьма порядочно красивым забором из белого дерева[35] и представляли вид, будто бы принадлежали народу, имеющему в возделывании земли довольные уже успехи. Сии прелестные виды удаляли от нас на некоторые мгновения те неприятные чувствования, которые возбуждаемы были помышлениями о том, что мы находилися у жилищ людоедов, преданных величайшим противоестественным порокам, и не чувствующих ни своей гнусности, ни гласа природы, которому внимают даже и хищные животные. Король встретил нас за несколько сот шагов от своего жилища, приветствовал сердечно и повел в оное. Тут собрана была вся его фамилия, обрадовавшаяся чрезвычайно нашему посещению, к чему подали мы довольную причину; ибо каждой из нашего сообщества давал ей подарки. Королева изъявляла чрезмерную радость, получив маленькое зеркало, которое особенно ее восхитило. После первых приветствий спросил я Короля: что побудило его к распространению ложного слуха, едва не прервавшего доброго между нами согласия и едва недоведшего до кровопролития, от которого верно не мог бы он иметь никакой выгоды? — Король уверял меня, что сам собою не опасался он ни мало, чтобы поступил я с ним худо; но что Француз был тому виною, сказав, что я наложу на него непременно оковы, если не привезет Островитянин на корабль свиньи своей, чему он и должен был верить. Ишак подозрение мое на Француза оказалось основательным. Одарив Короля и всю фамилию, просил я его не нарушать согласия, но обходиться с нами дружественно, представляя, что я без вынуждения конечно не употреблю ни против кого насилия, а тем менее еще против самого его, почитая своим приятелем. Отдохнув и освежась соком кокосовых орехов, вознамерились мы идти с путеводителем Робертсом к Мораю или кладбищу. Но прежде выхода нашего из Королевского дома показали нам его внуку, которая, как и все дети и внучата Королевской фамилии, признается за Етуа или существо Божеское. Она содержится в особенном доме, в которой имеют вход только мать, бабка и ближайшие родственники. Для всех прочих дом сей Табу. Младший брат Короля держал маленького сего божка (дитя от 8 ми до 10 ти месяцов) на руках своих. Я спросил при сем: как долго кормит здесь грудью мать детей своих? мне ответствовали, что весьма редкия исполняют здесь сию естественную обязанность. Когда родится дитя, то ближайшие родственницы стараются наперерыв заступить место няньки; берут дитя от матери, в дом свой и кормят его не грудью, но плодами и сырою рыбою. Хотя сие и казалось мне невероятным; однако Робертс уверял, что сей образ вскармливания детей вообще здесь обыкновенен. Не взирая на то, Нукагивцы чрезмерно рослы и дород

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

Из сего описания Нукагивцев, которое покажется, может быть, невероятным, но в самом деле основано на совершенной справедливости, каждой удостоверится, что они не знают ни законов, ни правил общежития, и будучи чужды всякого понятия о нравственности, стремятся к одному только удовлетворению своих телесных потребностей. Они не имеют ни малейших следов добрых наклонностей и без сомнения не людьми, но паче заслуживают быть называемы дикими животными. Хотя в описаниях путешествий Капитана Кука и выхваляются жители островов Товарищества, Дружественных и Сандвичевых; хотя Форстер и жарко защищает их против всякого жесткого названия; однако я (не утверждая впрочем, чтоб они вовся не имели никаких хороших качеств), не могу иного о них быть мнения, как причисляя их к тому классу, к какому Господин Флерье причисляет людоедов, каковыми почитаю я всех Островитян.

[55]

Надобно представить себе только тех Островитянь, о коих доказано уже, что они точные людоеды, на пример: Ново-Зеландцев, жестоких жителей островов Фиджи, Навигаторских, Мендозовых, Вашингтоновых, Новой Каледонии, Гебридских, Соломоновых, Лузиады и Сандвичевых; добрая слава о жителях островов Дружественных со времен произшествия, случившагося с Капитаном Блейем и в бытность на оных Адмирала Дантре-Касто так же весьма много помрачилась; и нельзя уже в том ни мало сомневаться, что сии Островитяне одинакого свойства и вкуса со своими соседами, населяющими острова Фиджи и Навигаторские. Одних только жителей островов Товарищества, не подозревают еще, чтоб они были людоеды. Одних их только признают вообще кроткими, неиспорченными и человеколюбивыми из всех Островитян великого океана. Они-то наиболее возбудили новых философов, с восторгом проповедывать о блаженстве человеческого рода в естественном его состоянии. Но и на сих островах мать с непонятным хладнокровием умерщвляет новорожденное дитя свое, для того, чтобы любостраствовать опять беспрепятственно. Да и самые сообщества Ареоев запщищаемые Форстером с великим красноречием, не состоят ли из предавшихся любострастию, из коих каждой может быть назван отцеубийцем? Для таковых людей переход к людоедству не труден. Может быть чрезвычайное плодородие островов их есть доныне одною причиною, что они не сделались еще ниже других животных.[56]

Сколько ни приносит чести Куку и его сопутникам, что они желали оправдать в неприкосновении к людоедству таких Островитян, которые навлекали их в том на себя подозрение, однако следовавшие за ними путешественники доказали потом неоспоримо, сколь легко одни поверхностные замечания доводить могут до несправедливых заключений. Позднейшие путешествия и точнейшее рассмотрение сих диких людей доставят конечно, еще многие подобные доказательства погрешностей прежних наблюдателей. Капитан Кук принят был Ново-Каледонцами наилучшим образом; а потому не только не имел на них подозрения в людоедстве; но и приписывает их свойствам величайшую похвалу. Он столько их одобряет, что отдает даже преимущество пред всеми народами сего океана, и говорит, что приметил в них гораздо более кротости, нежели в жителях островов Дружественных. Форстер описывает их столь же выгодно. Напротив того Адмирал Дантре-Касто открыл между ими несомненные следы людоедства и горе тому мореходцу, которой будет иметь несчастие претерпеть кораблекрушение у опасных берегов сего острова! Погрузившийся в безъизвестность Лаперуз, оплакав горькую участь несчастного своего сопутника,[57] соделался, может быть, и сам жертвою сих варваров! —

ГЛАВА X. ПЛАВАНИЕ ОТ НУКАГИВЫ К ОСТРОВАМ САНДВИЧЕВЫМ, А ОТТУДА В КАМЧАТКУ

Надежда и Нева оставляют Нукагиву. Путь к островам Сандвичевым. Тщетное искание острова Огива-потто. Сильное течение к NW. Прибытие к острову Оваги. Нарочитая погрешность хронометров на обоих кораблях. Совершенный недостаток в жизненных потребностях. Гора Моуна-Ро. Описание Сандвичевых Островитян. Разлучение Надежды с Невою и отплытие Надежды с Камчатку. Опыты над теплотою морской воды. Тщетное искание земли, открытой Гишпанцами на востоке от Японии. Прибытие к берегам Камчатки. Положение Шипунского носа. Вход Надежды в порт Св. Петра и Павла.

1804 год Май, 18–19

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

В 10 часов вечера сделался слабой ветр от ONO, которым плыли мы под малыми парусами на SO. В четыре часа по полуночи начал дуть ветр свежий от NtO, и тогда стали мы держать к берегу. Хотя течением много снесло корабль к югу, но при всем том на рассвете могли мы еще видеть ту часть берега, которая вчера была осмотрена. Мыс, виденный нами вчерашнего вечера на WSW, находился теперь от нас на NW 37°. Он выдался далеко на SO и довольно высок. К северу от оного стоят рядами те небольшие горы, которые видели мы вчера под вечер. Сей мыс назвал я именем славного французского Географа Данвиля. Землеописание многим ему обязано. Географы и мореплаватели не могут произносить его имени без чувствования благодарности к великим заслугам сего ученого мужа, которого красноречивый Гиббон называет Князем Географов. Мореплаватели забыли поместить его имя на картах. От мыса Данвилева, лежащего по наблюдениям нашим под 31°,27,30″ широты и 228°,32,45″ долготы, идет берег несколько к западу до другой оконечности, казавшейся быть частию острова. Сия последняя есть оконечность, находящаяся великого залива, которой увидели мы в семь часов. Залив сей, как далеко могло простираться зрение, казался быть чистым; почему и полагал я найти здесь проход, означенный на карте Арро-Смита между островами Ликео и Тенегазима.[81] О виденном береге на SW от сего залива ке сомневался я более, что то должен быть остров Ликео. Точное сходство в широте было причиною, что я почитал тогда сие мнение мое достоверным. Но после, во время бытности нашей в Нангасаки, уверили меня Японцы, что берег, составляющий северную сторону пролива Ван-Димен, не есть остров Ликео, но Область Сатцума, показанная на картах Данвилевых. Не удостоверяясь в точности мне сказанного, распрашивал я о сем почти у всех Японских толмачей Голландской фактории. Известное положение острова Вулькан, близость, в коей находились мы от сего берега, и о котором Японцы были известны и[82] твердое уверение толмачей, что острова Ликео вовсе нет подле Японии, были для меня убедительными доказательствами, что сей остров, показанный на Аглинских картах на северной стороне Ван-Дименова пролива, а на французских на южной стороне оного, не существует вовсе, и что имя сие принадлежит только той купе островов, из которых самой большой, известный под сим именем, лежит в широте около 27°. Основываясь на сих известиях, казавшихся мне достаточными, назвал я на карте своей южную часть Киузиу, Сатцума, как таким именем, которое почти на всех древнейших картах действительно находится. Японцы утверждают, что Король островов Ликео, имеющий свою столицу на великом острове сего имени (который описывали они весьма богатым и сильным) зависит от Князя Сатцумского, коему он в случае войны обязан посылать знатные, вспомогательные морские силы, и что он при каждом восшествии на престол нового Японского императора должен посылать своего посланника в Эддо. Впрочем не отвергают они и того, что сей Король Ликейской признает так же главою своею и Китайского Императора, и как первому, так и второму платит дань для того, чтобы сохранить мир. Ликейцы по утверждению Янонцев, ради кротких и изнеженных свойств своих, столь много любят мир и спокойствие, что Японцы называют их по сей причине женщинами. Сия полагаемая весьма сомнительная зависимость Ликейцов от Японцов, так же малосведение последних в землеописании и совершенное незнание в определении расстояний[83] суть причины, что Японцы помещают Ликейские острова на своих картах гораздо ближе к своим берегам, нежели оные в самом деле находятся. Европейцы, доставившие нам в первой раз карты Японии, скопировали оные с Японских со всеми их погрешностями, a сие и было причиною, что и новые Географы смешивают некоторые острова Ликейские с островами Яконо-Сима и Тенет-Сима, лежащими против берегов Сатцума в расстоянии от 25 до 30 миль и составляющими южную сторону Ван-Дименова пролива.

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

Января 16 го прислал на корабль Посланник нарочного просить меня приехать к нему с Доктором Еспенбергом сколько возможно поспешнее. По прибытии нашем нашли мы у него двух Баниосов, многих толмачей и других Гражданских чиновников. Причиною сему был один из привезенных нами Японцев, покусившийся на лишение себя жизни. Благовременное усмотрение воспрепятствовало ему в исполнении самоубийства. Господин Лангсдорф, поспешающий унять течение крови,[99] не допущен Японскими часовыми, потому, что о сем не донесено было еще Губернатору. Несчастной долженствовал до учинения того, и до прибытия присланных Баниосов, валяться в крови своей. Но и сии не позволили ни Доктору Еспенбергу, ни Господину Лангсдорфу подать помощи раненому, а послали за Японским Доктором и Лекарем.[100] Между тем оказалась рана неопасною. При самом приходе нашем в Нангасаки просил Губернатор Посланника отдать ему привезенных нами четырех Японцев; но он на то не согласился; поелику хотел самолично представить их Императору. Губернатор повторил опять сию прозьбу через несколько недель после; но ему отказано было также, как и прежде. Случившееся приключение побудило Посланника просить Губернатора, чтобы он взял от него привезенных Японцевь; но последний отвечал, что поелику он просил о сем прежде двукратно и ему отказано было; то он теперь и сам согласиться не хочет; впрочем приказал уведомить, что пошлет в рассуждении сего курьера в Эддо. Но оттуда не получено на сие никакого ответа и привезенные нами Японцы оставались в Мегасаки до самого дня нашего отбытия. Итак сии бедные люди по преодолении трудного пути, продолжавшагося четырнадцать месяцов, хотя и прибыли в свое отечество, однако не могли тотчас наслаждаться полным удовольствием, которое они в отчизне своей обрести надеялись, но вместо того принуждены были семь месяцов находиться в неволе и заключении. Да и не известно возвратятся ли они когда либо на свою родину, которая была единственною целью их желания, понудившего их оставить свободную и малозаботую жизнь, каковую препровождали они в России.

Чтобы такое понудило нещастного покуситься на жизнь свою, того не могу утверждать с достоверноситю, хотя многие причины делают Японцам жизнь их несносною; ужасная мысль лишиться навсегда свидания с своими родными, находясь так сказать по среди оных, была вероятно первым тому поводом. Сию догадку основываю я на том, что в продолжение нашей здесь бытность пронесся слух, что привезенные в 1792 году Господином Лаксманом Японцы осуждены на вечное заключение и не имеют ни малейшего сношения со своими единоземцами. Сверх сего полагали тому причиною и следующее; по прибытии нашем подал, как говорили, сей Яаонец Баниосам письмо, в котором жаловался не только на жестокие с ними в России поступки; но и на принуждение их к перемене веры, прибавив к тому, что и посольство сие предпринято главнейше с намерением испытать, нельзя ли ввести в Японию Христианского исповедания. Одна только чрезмерная злость могла сему Японцу внушить таковые бессовестные нарекания. Ко мщению не имел он никакого повода; поелику принят был в России с товарищами своими человеколюбиво. При отъезде одарены они все ИМПЕРАТОРОМ; на корабле пользовались всевозможным снизхождением. Сие письмо не имело однако никакого успеха. Неудача в исполнении предприятия и угрызение совести в рассуждении бесчестного своего поступка, довели его, может быть, до покушения на жизнь свою. По залечении раны твердил он беспрестанно, что Россияне весьма добродушны, но он только один зол и желал прекратишь свою жизнь.

1805 год Февраль. 19–28

Февраля 19 го известили Посланника, что Японской Император отправил в Нангасаки уполномоченного с восьмью знатными особами для вступления с ним в переговоры. Хотя толмачи и не говорили явно, что Посланнику не надобно будет уже ехать в Эддо; но не трудно было сие заключить, потому, что отправленный Императором уполномоченный был высокого достоинства, которое по словам толмачей, состояло в том, что он предстоя своему Монарху, может даже смотреть на его ноги,[101] не смея впрочем возвышать более своего зрения. Чтобы такая знатная особа отправлена была в Нангасаки, для одного сопровождения Посланника в Эддо, о том думать было не можно. Желание Японского правительства сбыть нас с рук в начале Апреля, обнаружено довольно прибывшими к нам толмачами. Они приехали на корабль 28 го февраля по повелению Губернатора разведать о нашем состоянии. Но при сем случае делали такие вопросы, из коих не трудно было заключать о главном их намерении. Любопытство их, как скоро приготовить можно корабль к отходу, произвело в нас немалое удовольствие. Сего благоприятного признака нельзя было оставить без внимания. С сего времени начал я всемерно пещися о приведении корабля в надлежащую готовность к выходу в море; при чем не имел никакой причины негодовать на медленность Японцев, в рассуждении доставления всего, что только мною требовано ни было.

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

Оставляя остров Тсус продолжали мы плавание к северо-востоку при благополучном ветре, пременившемся, однако, скоро в северовосточной. В полдень 22 го Мая увидели мы вторично берег Японии на OSO, которой и по Арро-Смитовой карте и долженствовал находиться от нас в отдалении около 150 миль. Пасмурная погода не позволяла произвести наблюдения; по счислению же моему, исправленному в рассуждении течения наблюдениями следующего дня, была широта нашего места 35°,49, долгота по хронометрам 228°,11″.

В 5 часов по полудни подошли к берегу на 9 или 10 миль; в сем расстоянии не могли достать дна 100 саженями. Севернейшая оконечность берега, довольной высоты, находилась тогда от нас прямо на Ост, а на OSO залив, углубившийся в берег и простиравшийся на SW так далеко, как могло досязать зрение; берега сего залива высоки, особенно же возвышались две горы. Большая шарообразная находилась от нас на SO 16°, меньшая прямо на S. Высокие, далеко во внутренности стоящие горы простирались от SW к NO, и отстояли от губы и края берега не менее 18 или 20 миль. Сей берег, по всему виденному, казался быть островом. Сначала признавал я его за Оки, к чему более всего подавало мне повод сходство широты, под которою остров Оки означен на картах,[128] хотя малая обширность виденного нами берега продолжающагося не более, как на 10 миль, приводила меня в сомнение потому, что Оки показывается на всех картах обширнее.

Высокая, круглая гора, названная мною по имени славного астронома Цаха, лежит в широте 35°,25,20″, долготе 227°,40; средина губы под 35°,39. В сей губе видели мы множество лодок, уходивших в пролив, разделяющий остров от матерой земли. Оные вероятно, усмотрев Европейской корабль близ их берега, устрашились и спешили подать о том известие своему правительству. В недальнем расстоянии от южной оконечности лежит в губе малой остров. Возле берега не приметили мы ни рифов ни каменьев.

Во время ночи продолжали мы плавание к северу под малыми парусами. На рассвете увидели берег на ONO. Мы стали держать к оному; но ветр не позволял нам взять другого курса, как SOtO. В 8 часов показался опять на SO 18° берег, виденный нами вчерашнего дня и признанный островом; однако пасмурная и туманная погода была причиною, что я почел за лучшее плыть вдоль берега к северу, где оной более и более открывался. Сей берег казался неимеющим никаких углублений или заливов, высокие крутые горы и между ложбины попеременно нам представлялись. Самое приметное место была островершинная гора, лежащая по наблюдениям нашим в широте 36°,06, долготе 227°,20. К югу от сей горы видна ровная возвышенность, окруженная со всех сторон низменностию, так что кажется издали островом; но мы увидели потом, что оная соединяется с горою к северу и с южным берегом. В полдень находилась от нас островершинная гора прямо на Ост; дальнейший же к северу виденный берег на NO 82°. В 6 часов по полудни берег вовсе скрылся, вероятно потому, что направление его от крайней северной оконечности простирается на Ост; мы же при бывшем тогда ветре не могли идти другим курсом, кроме N и NtO. Многократно мы бросали лот, но 100 саженями достать дна было не можно.

Мореплаватели будущего времени, коим предоставлено точное изведание западного берега Японии, определят и положение острова Оки. Я уже сказал, что подало, мне причину сумневаться, что берег, виденный нами 22 го Апреля между 35°,15 и 35°,40, был остров Оки; теперь я удостоверен, что сей берег составляет часть Нипона. Но тот, который мы видели следующего утра между 36°,01 и 36°,14, есть либо остров Оки, либо один из тех малых островов, которые его окружают, на старых Японских картах.[129]

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

При сем поставляю я не излишним сообщить так же свои примечания (сколько бы они недостаточны ни были) и о природных жителях Ессо и южной части Сахалина. Народ сей, столь мало знаемый Европейцами, заслуживает, чтоб сделать известными, по крайней мере некоторые отличительные их свойства. Выше уже упомянуто, что собственное имя жителей острова Ессо есть Аин. Сим же именем называются и южные Сахалинцы. Их рост, одеяние, образ лица и язык доказывают, что они оба одного происхождения. Почему Капитан корабля Кастрикома хотя и был в Аниве и Аткизе, но не узнав пролива Лаперузова, мог остаться при мнении, что оба сии места находятся на одном и том же острове. Итак все сообщаемое мною об Аинах относится как до жителей Ессо, так и южной части Сахалина. Они должны составлять тот самой народ, которой со времени Шпангберга называется мохнатыми Курильцами.

Аины среднего и все почти равного роста; не выше 5 ти футов и 2 или 4 дюймов; цвет лица так темен, что близко подходит к черному, борода густая и больщая, волосы черные и жесткие, висящие к низу, по которым, выключая бороду, походят на Камчадалов; но только черты лица их гораздо правильнее. Женщины чрезвычайно безобразны: весьма темный цвет их, черные как уголь чрез лице висящие волосы, синия губы и насеченные на руках изображения при не чистом и не опрятном одеянии не удобны к тому, чтоб они могли понравиться. Таковы были те, которых видели мы на северной оконечности Ессо. На берегу Анивского залива имели мы правда случай видеть несколько молодых женщин и девушек, в глазах коих светился огнь живости, почему многие из нас не почитали их безобразными; однако я признаюсь откровенно, что отвращение мое к оным было таковое же, каковое и к первым. Впрочем надобно отдать им справедливость в том, что они чрезвычайно скромных нравов и представляют собою совершенную противуположность в отношении к Нукагивским и Отагитским женщинам. Скромность их простирается даже до застенчивости, чему, может быть, виною ревность их мужей и бдительность родителей. они не выходили ни на минуту из хижин, когда мы были на берегу, оказывали величайшее замешательство, когда Г-нь Тилезиус снимал с некоторых из них портреты. Аины более всего отличаются добросердечием, изображающимся ясно в чертах лица их. Примеченные нами поступки их подтверждали то совершенно. Игра их лиц и телодвижение при первом взгляде предубеждают в пользу их нравственности. Хищничество, общий порок диких народов южных островов восточного океана, им совсем чуждо. В бытность нашу в заливе Румянцова привозили они на корабль рыбу и отдавали нам оную, не требуя за то ничего; когда же мы предлагали им подарки, то они сколько оными ни любовались, однако не хотели признавать их своими, покуда из разных знаков наших не уверились, что вещи сии точно отданы им в собственность. В заливе Лососей не имели мы случая испытать обстоятельнее их бескорыстия, потому что они на корабль не приезжали, что уповательно запрещено было им Японцами.

Одеяние Аинов состоит по большей части из кож дворных собак и тюленей. Я видел некоторых однако и в другом платье, подобном Камчадальской парке, которая не иное что есть, как просторная рубашка, надеваемая сверху на нижнее платье. Жители берега Анивы одеты были все в шубы. Сапоги свои делают они из кож тюленьих. Женское платье вообще из оных же. На берегу залива Румянцова видел я двух женщин, из коих на одной была медвежья, а на другой собачья шуба; на прочих же платье из желтой грубой ткани из басты, в чем удостоверились мы в их хижинах; у некоторых обшито было оно сукном синим. Под сим верхним платьем носят они другое тонкое из бумажной ткани, вымениваемой вероятно у Японцев. Здесь не видал я ни на ком сапогов, каковые носят жители Анивского берега. Вместо оных употребляются всеми Японские соломенные туфли. Некоторые только надевают короткие чулки, сшитые из тойже грубой ткани, из коей их верхнее платье, прояия же все ходят в одних туфлях, не прикрывая впрочем ничем ног своих. Таковое великое различие в одеянии Аинов острова Ессо и Сахалина должно произходить от большего благосостояния последних, которые кажутся быть бодрее и веселее первых. Но что сему причиною? превосходнейшее ли изобилие в рыбе и пушном товаре, доставляющем им чрез постоянную торговлю с Японцами всегдашнюю выгоду, или меньше зависимое от Японцов их положение? того достоверно утверждать не могу; однако полагаю первую причину основательнее. Теплых шапок не видал я ни на одном; большая часть не покрывают ничем головы своей, на некоторых только были соломянные шляпы, имеющие вид конуса. Обычая стричь волосы, думаю, не имеют, не взирая на то, что я видел несколько человек, у коих до полголовы оные острижены. Вероятно, что это были только подражатели Японцев. Женщины, даже самые молодые, не украшают ничем ни головы, ни шеи, ни носа, ни ушей своих, одни только губы натирают вообще синею краскою, чрез что Европейцу, привыкшему любоваться цветом розовым, кажутся очень отвратительны. Мущины одни, да и то не многие, имели серги, состоящие в простых кольцах из желтой меди. Мне удалось выменять пару серег у одного молодого человека. они состояли из серебрянных колец, из коих в каждом было по большему зерну искуственного бисера, бусом называемого. Лаперуз говорит, что ему случилось видеть такия же у одного из жителей берегов залива де Ланель. Молодый человек, коему принадлежали вымененные мною серги, ценил оные очень дорого. Великой трудности стоило ему выпустить их из рук своих. Два раза брал он серги назад и увеличивал цену. Старой кафтан, два бумажных платка и лист жести склонили его наконец к тому, что он мне их отдал. Впрочем медные пуговицы и поношеное платье были такия вещи, на которые охотнее променивали они нам свои трубки и другие малости, не имевшие для нас иной цены, кроме их редкости.

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

В 8 часов вышли мы из пролива, разделяющего Раукоке и Матауа, и взяли курс к W. Сей пролив, названный мною Надеждою, есть один из лучших между островами сей цепи. Он шириною в 16 миль и совершенно безопасен. Течение в нем имело направление к западу и было весьма сильно. Шум от спорного течения уподобляется точно шуму волн разбивающихся о камни. Птицы плавали во множестве по проливу.

В первые дни, по выходе нашем из Петропавловского порта, разнствовала долгота по счислению от истинной 1 1/2 градуса; но 11 го июля погрешность была только 6 минут.

Из сего видно, что нам удалося определить долготу Курильских островов в параллели, в коей мы оные сего дня проходили, почти без всякой погрешности, также и весьма не надежным способом т. е. корабельным счислением. Таковое редко бывающее между истинною и счислимою долготою сходство, могущее случиться от противных действие одно другого уничтожающих течений, не должно однакож в искусном и опытном мореплавателе рождать доверенность.

13–17

Рассеявшийся на несколько часов туман открыл нам горизонт будто единственно для того, чтобы нашли мы безопасной проход между Курильскими островами. В 10 часов помрачил он опять атмосферу и продолжался беспрерывно целые сутки. Ветр дул свежий от О, потом от SW, а наконец 13 го Июля от NW; он рассеял туман, и погода сделалась ясная. В сей день найдена широта 48°,21,28″, долгота 212°,32,45″, и мы узнали, что в последние два дня течение было SWtW 1/2 W в час полмили. Курс наш был прямо к мысу Терпения, для продолжения прерванного в сем месте испытания берегов Сахалина. Приближаясь к мысу приказывал я бросать лот часто, но дна не доставали. Июля 15 го в 10 часов пред полуднем в широте 48°,27 и долготе 214°,53, оказалась глубина 77-саженей, грунт крупной песок, а 3 мя милями севернее от сего места 72 сажени, грунт каменистый. Мы находились тогда от мыса Терпения и от Тюленья острова в 23 х милях. Множество тюленей и стада птиц окружали корабль во все утро. Мы конечно увидели бы берег при погоде более ясной. Туману не было, но видимый горизонт наш простирался только от 10 до 12 миль. По счислению находились мы от мыса Терпения точно на S, а потому и держали курс прямо к N. Нашедший густой туман в 3 часа по полудни принудил нас лечь в дрейф. В сие время широта места долженствовала быть 48°,50. Глубина найдена 100 саженей, грунт каменистый. В следующее утро туман прочистился. Я хотел воспользоваться благоприятствовавшими минутами и успеть в том, чтобы увидеть берег прежде наступления крепкого ветра, которой предвещаем был падением ртути в барометре; но терпение наше подлежало новому опыту. Мгновенно облака сгустились, дождь пошел сильной, ветр дул столь крепко, что мы должны были взять у марселей рифы; в полдень сделался настоящий шторм, которой в 6 часов вечера свирепствовал жестоко и разорвал марсели: мы оставались под одним фоком и штормовыми стакселями. Сей шторм начался от NO, потом отошел мало по малу к N, к NW, и наконец утих; он удалил нас на 50 миль от берега. Ртуть в барометре, опустившаяся на 28 дюймов 9 линий, начала подниматься в полночь. За сею бурею настала в следующий день прекраснейшая погода. После маловетрия, продолжавшагося несколько часов сделался ветр от S; и так мы поставив все паруса пошли к берегу, которой и увидели наконец в 8 часов вечера при захождении солнца, но только неясно, потому что сделался опять густой туман. Берег простирался от SW до WNW, Часть его, видимая на WSW, хотя не весьма возвышенна, однако же довольно отличается от пологостей, лежащих по обеим сторонам оного, к N и к S. Глубина найдена 65 саженей, грунт ил, расстояние от берега было около 10 миль. Не могши обозреть всей южной оконечности, мыса Терпения, лавировали ночью ж. Глубина увеличилась после до 100 саженей, а грунт был ил же.

18–19

На рассвете увидели опять вчерашней плоской берег на W, а мыс Терпения на SW 17°. Ветр дул свежий от S; я надеялся осмотреть с точностию сию часть берега еще нынешним днем, и в сем намерении приближился к нему на 3 мили, где глубина оказалась 25 саженей; но густой туман и крепкий ветр, отошедший мало по малу к востоку, принудил нас удалиться опять от берега и ожидать лучшего времени. Глубина увеличивалась; в 6 ти милях на О от упомянутого плоского берега найдена оная 60, а двумя милями восточнее 75 саженей, грунт каменистый. Туман и пасмурная с дождем погода, переменяясь, продолжались до 10 часов следующего утра; после сделалось яснее. Мы немедленно пошли к берегу при слабом западном ветре и в 11 часов увидели Сахалин вторично. В полдень широта 49°,00, долгота 224°,44,15″. В 3 часа увидели мыс Терпения на WSW; Тюлений остров на SW 1/2 S.

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты
28.06.2012 | Автор:

По окончании нашего исследования Сахалина уверился я точно, что к S от устья Амура не может быть прохода между Татариею и Сахалином, в чем согласны со мною и все прочие на корабле бывшие и могшие судить о сем. Итак хотя следствие подобного предприятия может только быть подтверждение наших заключений, но не взирая на все сие, почитаю я такое предприятие не бесполезным для того, что осталось и еще неизведано пространство, составляющее от 80 до 100 миль, и положения устья Амура не определено с точною достоверностию. Совершение сего испытания., не маловажного для России в политическом отношении и вообще для Географии, предпринято быть может весьма удобно из Удинского порта, и притом с надежным успехом и без всякой опасности, если препоручена будет экспедиция предприимчивому, осторожному и искусному Офицеру.

Поелику я неоднократно уже упоминал о своем мнении, что между Татариею и Сахалином не может быть прохода, и поелику предмет сей может быть останется на долго еще спорным, то я и намерен привести здесь кратко причины, побудившие меня утверждать мое мнение. Оные основываются собственно на испытаниях, учиненных Лаперузом на юге, а нами на севере от перешейка, соединяющего Сахалин с Татариею. Лаперуз надеялся найти здесь проход в Охотское море, который для него был бы весьма важен; ибо чрез то сократилось бы много плавание его в Камчатку. Он продолжал идти так далеко по каналу, пока глубина позволяла величине кораблей его, которая уменьшалась чрез каждую милю одною саженью. Мнение его, что он находился в заливе, неимеющем выхода в Охотское море, подтверждалось более всего тем, что он не примечал течения, которому бы в противном случае надлежало оказываться непременно. Лаперуз остановился наконец на глубине 9 ти саженей и не отважился идти далее потому, что беспрестанно дующие в летние месяцы сильные южные ветры и великое волнение, угрожали на водах мелких опасностию. Почему и послал для измерения глубины два гребных судна. Отправившееся к северу, перешед три мили, где найдена глубина 6 саженей, возвратилось к кораблям обратно. При сем достойно сожаления то, что испытание относительной тяжести воды, чего ученые обоих кораблей конечно не оставили без внимания, не сделалось известным. Если бы не найдено было при том никакой, или только малая разность в тяжести воды морской; тогда как сие, так и бездействие течения послужили бы неоспоримыми доказательствами, что прохода совсем не находится. Известия, полученные Лаперузом во время бытности его в заливе Кастрье, хотя и долженствовали быт недостаточны по незнанию языка; однако подтверждают то впрочем довольно сильно. Когда Лаперуз начертил карандашем на бумаге Сахалин и противолежащий берег Татарии, оставив между оными пролив, и показал то обитающим у вышеупомянутого залива; тогда один из них, взяв у него вдруг из руки карандаш, провел черту чрез означение пролива и дал уразуметь чрез то, что Сахалин соединяется с Татариею узким перешейком, на котором ростет якобы и трава, и чрез которой будто бы перетаскивают они иногда свои лодки. Сии известия, постепенное глубины уменьшение, и бездействие течения побудили Лаперуза заключить весьма справедливо, что Сахалин, или соединяется с Татариею перешейком, или канал, разделяющий сии обе земли, становится наконец очень узок, где глубина должна быть не более нескольких футов. Лаперуз сообщая свое мнение не утверждает оного совершенно; но сие приписать надобно, может быть, его скромности, которая не позволила ему утверждать настоятельно того, чего не испытал он сам собою. Сообразуясь с сим, продолжали до сего несправедливо представлять на картах Сахалин островом, а канал между оным и матерым берегом называть проливом Татарии. Испытания, учиненные нами на 100 миль севернее, не оставляют теперь нималейшего более сомнения, что Сахалин есть полуостров, соединяющийся с Татариею перешейком. Лишь только начали приближаться к северной оконечности Сахалина, нашли мы великую разность в тяжести воды морской. Сия разность не может быть приписана реке, здесь впадающей в море, потому находясь в возможной близости к северовосточной стороне его, нельзя бы было не увидеть его. Близость Амура долженствовала быть тому причиною. Сверх сего была вода мутна и желтоватого цвету. По обходе нашем северной оконечности, чем далее плыли мы к югу близ северозападного берега, тем более и более становилась вода легче, и наконец в близости канала, разделяющего на севере от Амура Сахалин от Татарии, почерпнутая с корабля оказалась совершенно пресною и почти одинакой тяжести с корабельною водою, как то прежде уже упомянуто. Если бы существовал пролив между Сахалином и Татариею, тогда южные ветры, господствующие по свидетельству Лаперуза чрез все лето, долженствовали бы вгонять соленой воды в Лиман, в которой впадает Амур, такое множество, что при выходе оной в северной нами открытой пролив, не может она лишиться всех соляных частиц своих. Но как мы испытали совсем тому противное; то и служит сие ясным доказательством, что между Сахалином и Татариею вовсе не существует пролива. К сему присовокупить надобно и сильное от юга в северном канале течение, о коем объявлено мною в предъидущей главе обстоятельно. Если бы вливаемая Амуром вода могла стремиться в ту и другую сторону, тогда оное было бы непременно слабее.

Категория: Первое путешествие Россиян вокруг света  | Комментарии закрыты