29.06.2012. | Автор:

Люди со слоновой костью

Фотография

Семнадцатого октября буря задержала нас у устья Казамбе. Нас посетило несколько человек, принадлежавших какому-то арабу, жившему в течение 14 лет во внутренней части страны Катанга, к югу от впадения Казамбе. Они принесли слоновую кость, малахит, медные кольца и привели невольников, чтобы обменять все это у озера на ткани. Они говорили, что малахит добывается из богатых залежей на склонах горы, недалеко от Катанги. Они хорошо знали озеро Танганьика, но ничего не слышали о Замбези. Они совершенно решительно утверждали, что вода озера Танганьика вытекает с конца, противоположного концу озера Ньяса. Так как они не видели ни одной из двух рек, то мы сочли это просто отрывком из арабской географии.

На другой день, проходя мимо их поселения, состоящего из длинных сараев, мы убедились, что торговля у арабов идет хорошо. От туземцев трудно получить точные данные и положительные сведения относительно лежащей перед нами страны. Некоторые так подозрительно относятся к чужеземцам, что в своих ответах проявляют крайнюю осторожность и не хотят говорить что-нибудь определенное. Другие же дают волю своему воображению и рассказывают чудеса, напоминающие самые романтические сказки древних путешественников, или же говорят, что, по их мнению, может понравиться слушателю.

«Как далеко до конца озера?» – спросили мы одного умного на вид туземца в южной части. «Другой конец озера! – воскликнул он то ли в действительном, то ли в притворном изумлении. – Слышал ли кто-нибудь о чем-нибудь подобном. Если кто-нибудь, будучи еще младенцем, отправится на другой конец озера, он превратится в седовласого старца, прежде чем дойдет туда. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь пытался это сделать».

На реке Рувума нам говорили, что она вытекает из озера Ньяса, и на нижней половине озера каждый уверял нас, что каноэ может проплыть из Ньясы в Рувуму. Но выше этих мест показания расходились: некоторые говорили, что река течет около озера, а не вытекает из него, а другие так же решительно утверждали, что от Рувумы до озера Ньяса несколько дней пути. Манкамбира никогда не слышал о какой-либо большой реке на севере и даже совершенно отрицал ее существование. В то же время он давал нам названия различных мест вокруг верхнего конца озера и число дней, которое нужно для того, чтобы добраться до берега, противоположного его селению. Это число, насколько мы могли судить, соответствовало расстоянию, в котором, мы предполагали, должен был быть конец озера.

Торговля невольниками на озере идет ужасная. Два предприимчивых араба построили одномачтовое судно, которое, нагруженное рабами, совершало регулярные рейсы через озеро. Нам сказали, что оно отплыло накануне нашего приезда в их главную квартиру, которая находится на той же широте, что и португальский невольничий порт Ибо, и частично снабжает этот отвратительный рынок. Но большая часть невольников идет в Кильву. Мы не видели большого желания производить товарообмен. На продажу было предложено немного слоновой кости, но главным образом шла торговля людьми. Если бы мы только могли дать полное представление об ужасах работорговли, хотя бы приблизительно указав количество человеческих жизней, которые она ежегодно губит! Мы уверены, что если бы даже половина истины была рассказана и признана, чувства людей были бы так возмущены, что этой дьявольской торговле человеческим мясом был бы положен конец любой ценой! Но ни мы, ни кто-либо другой не располагают необходимыми статистическими данными для такой работы. Изложим то, что мы знаем об одной части Африки, и тогда каждый читатель, доверяющий нашему рассказу, сможет на основе известного ему представить себе неизвестное.

Покойный полковник Ригби, политический агент ее величества и консул в Занзибаре, сообщил нам, что только из одной этой местности Ньясы 19 тысяч невольников проходит ежегодно через таможню острова. Сюда, естественно, не входят те, которые посылаются в португальские невольничьи гавани. Но никак нельзя считать, что этой цифрой в 19 тысяч исчерпываются все жертвы. Те, которых вывозят из страны, являются лишь очень маленькой частью страдальцев. Мы никогда не представляли себе зверской природы этой торговли до тех пор, пока не увидели ее в источнике. Там действительно «дьявольское гнездо». Кроме тех, которые действительно взяты в плен, насчитываются тысячи убитых или умерших от ран и от голода, изгнанных из своих деревень набегами работорговцев. Тысячи погибают в междоусобной войне за невольников, в результате погони за наживой, которая стимулируется (о чем надо постоянно помнить) покупателями невольников на Кубе и в других местах. То множество скелетов, которое мы видели среди скал и лесов, у маленьких прудов и на тропах, в чащах, свидетельствует о страшной растрате человеческих жизней, которая должна быть отнесена прямым или косвенным образом на счет этой адской торговли. Мы просим наших соотечественников верить нам, когда мы с полной ответственностью утверждаем на основании того, что мы узнали и увидели, что меньше 4/5 жертв работорговли становятся невольниками. Если принять долину Шире средней нормой, то мы можем сказать, что никогда даже 4/40 часть не попадает к месту своего назначения. Так как эта система заключает в себе такую страшную гибель человеческих жизней, или, лучше сказать, человеческой рабочей силы, и, кроме того, ведет прямо к сохранению варварства тех, которые остаются в стране, то довод, выставляемый в пользу продолжения этой расточительной системы, что все же частица обращенных в рабство находит хороших хозяев, поистине не имеет большого значения. Если это рассуждение не является результатом невежества, то это – сантиментальная филантропия. Маленький вооруженный пароход на озере Ньяса мог бы легко, осуществляя контроль и снабжая товарами в обмен на слоновую кость и другие продукты, прекратить позорную торговлю рабами в этом районе, так как почти всем работорговцам приходится пересекать или озеро Ньяса, или верхнюю Шире.

Оставьте комментарий » Log in