29.06.2012. | Автор:

В деревне, где вождем был Тингане, собралось до 500 туземцев; нам приказали остановиться. Д-р Ливингстон сошел на берег; когда он объяснил, что мы англичане и не собираемся ни рабов брать, ни воевать, а хотим только проложить путь для наших соотечественников, чтобы они могли покупать у местных жителей хлопок и все другое, что у них оказалось бы для продажи, кроме рабов, Тингане стал немедленно совсем дружелюбным. Достижению этого результата, вероятно, помог пароход, так как он показывал, что мы совсем новые люди; нам было известно, что Тингане служит преградой для всяких сношений между португальскими черными торговцами и туземцами, живущими дальше, внутри страны. Никому не разрешалось пройти мимо ни в ту, ни в другую сторону. Тингане был пожилым, хорошо сложенным человеком, ростом больше 6 футов, с седой головой. Хотя наше присутствие и привело его в некоторое возбуждение, он с большой готовностью согласился созвать по нашей просьбе свой народ, чтобы все узнали, каковы наши цели.

Входя в сношения с какими бы то ни было людьми, мы почти всегда упоминали о ненависти англичан к рабству.[30] Большинство туземцев знает кое-что об усилиях англичан, направленных к прекращению торговли невольниками. И поскольку нашей задачей было побудить их возделывать и продавать хлопок, вместо того чтобы они продавали своих соотечественников, выполняемое нами поручение показалось им вполне естественным. Имея ясное представление о своих выгодах и являясь страстными торговцами, они тотчас же поняли разумность нашего предложения.

Язык этих туземцев очень похож на язык жителей Сены и Тете. Сначала мы понимали его достаточно лишь для проверки, передает ли наш переводчик наши слова или дает свою собственную версию. Он довольно точно переводил то, что мы ему говорили, но у него была непреодолимая склонность заканчивать свою речь сентенциями вроде: «В книге говорится, что вы должны сеять хлопок, а англичане – приезжать и покупать его», или какой-нибудь им самим сымпровизированной шуткой, что было бы смешно, если бы не так нас изводило.

Когда мы в первый раз поднимались по Шире, наше внимание было главным образом направлено на самую реку. Чтобы оценить то наслаждение, которое дает исследование на протяжении 200 миль извилин до того неведомой реки, надо его испытать. Мы выяснили, что в низовьях река имела не менее двух морских саженей глубины. Выше по течению она становилась мельче, так как множество отделяющихся от нее и снова с нею сливающихся рукавов уменьшает объем воды; но отсутствие мелей делает ее удобной для навигации.

Нам нужно было быть крайне осторожными, чтобы какой-нибудь наш поступок не был неправильно понят толпами туземцев, которые следили за нами.

Пройдя по прямой сто миль, – извилистость реки по меньшей мере удвоила это расстояние, – мы обнаружили, что дальше на пароходе двигаться не можем, так как на 15°55 южной широты нам преградил путь великолепный водопад, который мы назвали Мурчисон в честь того, чье имя приобрело уже мировую славу и за чью великодушную доброту мы никогда не сможем отплатить. Туземное название этого водопада Мамвира. Здесь в первый раз было приостановлено движение вперед нашего парохода. Угол падения воды этого водопада значительно меньше, чем пяти, расположенных выше по течению; действительно, он был настолько мал, что после открытия этих пяти он не был включен в их число.

Порог Мамвира, нижайший из Марчизонских порогов

Иллюстрация к первому английскому изданию произведений Д. Ливингстона

Мы провели здесь несколько дней, надеясь, что удастся засечь долготу, но большую часть времени шел дождь; если его не было, то небо было покрыто тяжелыми тучами. Было признано неосторожным отважиться на путешествие внутрь страны, пока туземцы так подозрительны, что держат на берегах сильную охрану и днем и ночью; погода также была неблагоприятна. Послав подарки и приветствия двум вождям, мы вернулись в Тете. Вниз по реке мы двигались быстро, так как нам помогало течение. Бегемоты никогда не попадали впросак и уходили с нашего пути. Менее умные крокодилы иногда весьма порывисто бросались на нас, думая, что мы громадное плывущее животное. Они держались под водой, примерно на фут от поверхности, но от движения их ног и тела получалась ясно видимая рябь в тех местах, по которым можно было видеть, как быстро двигались они вперед. Они поднимали голову только тогда, когда были на расстоянии нескольких ярдов от предполагаемого лакомства, – и тогда, увидев ошибку, камнем падали на дно, не прикоснувшись к пароходу.

Оставьте комментарий » Log in