Архив категории » Путешествия и исследования в Южной Африке «

29.06.2012 | Автор:

Одна из английских газет так писала после похорон Ливингстона: «Завершить то дело, которое не удалось довести до конца Ливингстону, – долг английской нации».

Постоянные разоблачения Ливингстоном нечеловеческой жестокости работорговли привлекали внимание английской общественности, которая требовала от правительства энергичного вмешательства и искоренения этого зла, ранившего человеческую совесть. Но кроме моральных соображений были политические и экономические причины.

Надгробие Давида Ливингстона в Вестминстерском аббатстве

Перенесенный верными руками через сушу и море, покоится здесь ДАВИД ЛИВИНГСТОН, миссионер, путешественник, филантроп, рожденный 19 марта 1813 г. в Блантире, Ланаркшир, умерший 1 мая 1873 г. в деревне Читамо, Улала. 30 лет его жизни были проведены в неутомимых усилиях для: – обращения в христианство туземных рас; – исследования неоткрытых тайн; – уничтожения опустошающей работорговли Центральной Африки, где он написал свои последние слова: «Все что могу в своем уединении – пожелать, пусть щедрое благословление Небес снизойдет на каждого: американца, англичанина или турка, кто поможет исцелить эту открытую язву мира».

(Русский перевод Н. А. Коврижных)

Работорговля вела к хозяйственному упадку обширных областей.

Свой долг – искоренение работорговли – английская нация исполнила. <…> Уже в 1875 г. официально были запрещены как работорговля, так и вывоз рабов из Восточной Африки и тем самым созданы препятствия для охоты за невольниками и торговле «живым товаром» внутри материка.

Уже в то время, когда Суси и Чума вместе со своими спутниками несли тело Ливингстона в Багамойо, султан Занзибара запретил работорговлю и официально закрыл невольничий рынок. <.>

В январе 1873 г. на Занзибар прибыла английская правительственная делегация с целью заключить договор между султаном и британской короной о запрещении вывоза невольников из владений султана и немедленном закрытии всех невольничьих рынков. Два месяца противился султан подписанию договора. Он опасался бунта части своих подданных, промышлявших работорговлей или пользовавшихся трудом невольников на своих плантациях. Но султану не хотелось также портить отношения и с всесильными англичанами – колеблясь, он прибег к тактике затягивания переговоров. В конце концов британской делегации пришлось уехать ни с чем. Тем самым престижу англичан в Восточной Африке был нанесен ущерб. Казалось, британское правительство не обладает достаточной силой, чтобы навязать свою волю правителям этого района.

Но последовало следующее. Доктор Кэрк получил указание потребовать от султана немедленно подписать договор, а в случае отказа пригрозить ему блокадой Занзибара британскими военными кораблями. Кэрк так и сделал. 3 июня он предъявил ультиматум султану 5 июня 1873 г. султан подписал договор, приложил свою печать, и тем самым договор вступил в силу, а рынок невольников был закрыт. Эскадра британских кораблей взяла на себя заботу пресечь регулярную доставку невольников на Занзибар и на соседний остров Пемба. <.>

Доктор Кёрк был назначен генеральным консулом и вместе со своим штабом отправился в восточноафриканские страны для переговоров с видными местными вождями. В 1875 г. он подготовил нечто вроде манифеста, провозглашавшего «полный запрет какой бы то ни было переправки невольников по суше» и незамедлительное освобождение тех, кто был уже доставлен из внутренних районов к портам. Султан подписал и этот манифест. Конечно, и после этого еще многие годы продолжалась, правда уже нелегально, торговля невольниками, но этими мерами был нанесен смертельный удар открытой, организованной, регулярной работорговле. <…>

18 апреля 1874 г. в Вестминстерском аббатстве захоронили не просто великого исследователя и удивительно человечного человека – была погребена и целая эпоха открытий и исследований в Африке. <…>

29.06.2012 | Автор:

На другой день после нашего прибытия на озеро я обратился к Лечулатебе с просьбой дать нам проводников к Себитуане. Так как Лечулатебе очень боялся этого вождя, то он отказал в этом, боясь, как бы другие белые люди не прошли туда и не дали Себитуане пушек. Лечулатебе хотел, чтобы торговцы шли только к нему; тогда обладание огнестрельным оружием доставило бы ему такое преимущество, что Себитуане боялся бы его. Напрасно было объяснять ему, что я хочу установить мир между ними, что Себитуане был отцом для него и для Сечеле, что Себитуане так же хотел видеть меня, как и он, Лечулатебе. Он предлагал мне сколько угодно слоновой кости, лишь бы я не ездил к Себитуане. Но когда я отказался от нее, он нехотя согласился дать мне проводников. Однако на следующий день, когда мы с Освеллом готовились к отъезду с одними только лошадьми, мы получили снова отказ. Подобно Секоми, который ставил нам преграды на нашем пути к озеру, Лечулатебе послал к байейе своих людей с приказом отказать нам в переезде через реку. Я употребил много усилий для того, чтобы соорудить плот в одном узком месте, и много часов проработал в воде, но сухой лес был так подточен червями, что плот не мог вынести тяжести и одного человека. Тогда я не знал еще, что в Зоуге очень много крокодилов и что, работая в воде, я мог бы стать жертвой их зубов. Сезон был в разгаре; и так как Освелл с присущим ему великодушием вызвался съездить в Кэп и привезти оттуда лодку, то мы решили опять отправиться на юг.

Спускаясь вниз по Зоуге, мы имели теперь время разглядеть ее берега. Берега эти очень красивы. Они состоят из мягкого известкового туфа, образующего дно всего этого бассейна. На одной стороне, о которую ударяются волны, они крутые, а другая сторона имеет пологий склон, заросший травой. На пологих склонах реки байейе устраивают западни для животных, которые приходят к реке пить воду. Эти западни представляют собой ямы от 7 до 8 футов [от 2 до 2,7 м] глубиной с отверстием в 3 или 4 фута [около 1 метра] шириной. Яма постепенно суживается вглубь до 1 фута [30 см] ширины на самом дне. Отверстие ямы имеет вид удлиненного квадрата (единственная вещь квадратной формы, которую могут делать бечуаны, все остальное у них – круглое). Длина наружного отверстия ямы приблизительно равна глубине. Яма суживается книзу для того, чтобы животное, вклинившись в яму и барахтаясь в ней, крепко увязло там благодаря собственной тяжести. Такие ямы делаются обыкновенно попарно. Между парой ям остается стенка толщиною в 1 фут [около 30 см] у самого верха. Благодаря этому, когда животное чувствует, что передняя часть его корпуса падает в яму, и оно, стараясь не упасть всем корпусом, делает сильный прыжок, отталкиваясь от земли задними ногами, то, прыгнув вперед, оно неизбежно попадает во вторую яму всем корпусом. Ямы эти весьма тщательно маскируются; вся выкопанная земля уносится на некоторое расстояние, чтобы у животных не могло возникнуть подозрений. Отверстие ямы закрывается сверху камышом и травой, которые засыпаются мокрым песком, чтобы это место по виду ничем не отличалось от окружающего пространства. В эти ямы не раз попадал кое-кто из наших товарищей даже тогда, когда специально отыскивали их, чтобы в них не попадал наш скот. Если бык видит яму, то он осторожно обходит ее. Старые слоны, идущие впереди стада, сметают с ям маскирующий их покров по обе стороны пути к воде. Мы слышали о таких случаях, когда старейшие из этих умных животных вынимали из такой западни попавших туда молодых.

Великолепные деревья украшают эти берега. Близ слияния реки с озером растут два огромных баобаба (Adansonia digitata), или мована. На этом месте мы определили широту (20°21 ю. ш.). Определить долготу озера мы были не в состоянии, так как наши часы не годились. Можно предполагать, что этот пункт находится между 22 и 23° в. д. Самый большой из двух баобабов имел в обхвате 76 футов [около 23 м]. Кое-где среди деревьев, не встречавшихся на юге, показывается пальмира.[7] Дерево мокучонг, или мошома, дает плоды посредственного вкуса, но само оно может служить чудесным образцом красоты в любой части света. Ствол его идет часто на изготовление челноков. Моцоури, дерево, дающее розовую сливу с приятным кисловатым соком, имеет темную вечнозеленую листву, похожую на листву апельсинового дерева, а по своей форме оно напоминает кипарис. Была зимняя пора, и мы не видели больше никакой флоры. Растения и кустарники были сухие. Но, как и на других обширных пространствах Африки, здесь было много индиго. Мальчики, которые красят его соком сделанные из соломы украшения, называют его могетоло, или «изменитель». В этой стране есть два вида хлопка; люди, принадлежащие к племени машона, делают из него материю и окрашивают ее соком могетоло в синий цвет.

29.06.2012 | Автор:

Для моих глаз темный цвет кожи гораздо приятнее рыжевато-коричневого цвета кожи здешних людей, принадлежащих к смешанной, наполовину европейской, крови. Этот рыжевато-коричневый цвет близко напоминает цвет кожи женщин макололо. Последние обыкновенно не болеют лихорадкой, но они не обнаруживают и такой способности к деторождению, как прежде, и к их жалобам на то, что ввиду диспропорции полов их не ценят, теперь прибавляются жалобы на отсутствие детей, которых все они чрезвычайно любят.

Женщины макололо почти не работают. Семейства макололо разбросаны по всей стране по одному или по два в каждой деревне. Все они являются властителями и хозяевами покоренных ими племен, которых они называют в целом «макалака». Макалака принуждены оказывать им определенные услуги и помогать в обработке земли, но каждое покоренное племя имеет собственную землю для посева и в других отношениях является почти независимым.

Покоренные племена бывают очень довольны, если их называют «макололо», потому что название «макалака» употребляется в качестве презрительной клички для обозначения их подчиненности и низшего состояния. Такой вид порабощения можно определить как крепостничество. Хотя оно есть результат подчинения силе, но по необходимости проявляется в мягких формах. Тому, с кем плохо обращаются, бывает так легко перебежать к другим племенам, что макололо принуждены обращаться с ними как с детьми, а не как с рабами. Некоторые хозяева, которым, вследствие своего дурного характера или просто нежелания, не удалось привлечь к себе покоренных людей, часто остаются без единого слуги. Закона против беглых рабов не существует, и он невозможен. Люди, которые стали рабами добровольно, всегда охотно помогают беглецам переправиться через реку. Женщины макололо всегда щедро подают беглецам молоко и мясо и редко требуют за это какой-нибудь работы, за исключением работы по украшению их хижин и дворов.

Женщины пьют очень много боялоа, или о-ало («бузы» арабов), напитка, приготовляемого из толченого зерна сорго, или «дурасайфи»; он очень питателен и создает ту округлость форм, которая считается всеми красивой. Женщины не любят, когда лица другого пола видят, как они распивают боялоа.

Свои курчавые волосы женщины очень коротко обрезают. Им очень нравится, когда тело блестит от масла, которым они все мажутся. Одежду составляет короткая, до колен, юбка; она делается из кожи быка, выделанной до мягкости сукна. Когда женщина не занимается работой, то на ее плечи бывает наброшен мягкий кожаный плащ, но когда она работает, то сбрасывает с себя плащ и остается в одной юбке. Излюбленными их украшениями являются медные кольца толщиной в мизинец, которые они носят на ногах над лодыжками, и браслеты, сделанные из слоновой кости или меди; последние бывают часто шириной в дюйм [2,5 см]. Кольца бывают так тяжелы, что ноги растираются ими до волдырей. Но это – мода, и поэтому женщины носят тяжелые кольца с таким же воодушевлением, с каким наши дамы носят узкие корсеты и узкие туфли. На шее у женщин макололо обязательно висят бусы. Самые модные цвета бус – светло-зеленый и розовый, и за бусы этих цветов торговец получит здесь все, что ему угодно.

В качестве подарка я привез с собой улучшенные породы коз и кур и пару кошек. Для подарка лично Секелету мной был куплен превосходный бык, но мне пришлось бросить его, так как у него стерлись ноги. Макололо очень любят улучшать породы своего скота, и они остались довольны моим подбором. Я старался привести сюда быка, выполняя обещание, данное мной еще Себитуане. Восхищаясь теленком, который был тогда с нами, Себитуане предложил мне за него корову, стоившую по туземной расценке втрое дороже теленка. Я подарил ему тогда этого теленка и обещал привести другого, лучшего, чем этот, и Секелету был очень доволен моей попыткой сдержать слово, данное его отцу.

Глава X

Лихорадка. – Ее симптомы. – Средства туземных лекарей. – Гостеприимство Секелету и его народа. – Один из доводов в пользу полигамии. – Они много занимаются земледелием. – Макалака или покоренные племена. – Политика Себитуане в отношении их. – Их привязанность к нему. – Продукты почвы. – Орудия обработки. – Дань. – Военная демонстрация. – Провокации Лечулатебе. – Макололо решают наказать его. – Бечуаны. – Значение слова. – Три подразделения великого семейства Южной Африки

29.06.2012 | Автор:

Одно цветущее дерево напомнило мне своим приятным ароматом, листьями, цветами и ягодами наш боярышник, только цветы здесь были величиной с цветы шиповника и ягоды крупнее. Все цветы вообще пахнут здесь очень приятно, в то время как на юге они или совсем лишены аромата, или издают какой-то тошнотворный запах. Ботаник нашел бы на берегах Леебы богатую жатву, и данное время было бы для него самым лучшим, потому что семена всех растений созревают очень быстро, а затем на свет появляются разнообразные насекомые и поедают их. Ползучие растения обнаруживают здесь огромную силу роста; у них не только стебель, но и сам кончик его бывает толстым, как у быстро растущей спаржи.

В данное время в этих местностях повсюду до самой Анголы в изобилии появляется растение, называемое «мароро», или «малоло». Это низкорослый куст с желтыми съедобными плодами, которые на вкус весьма сладкие и внутри полны семечек.

28-го мы заночевали на правом берегу, с которого только что ушли два выводка крокодилов. Когда мы подошли вплотную к берегу, то увидели много их детенышей; значит, это было как раз то время, когда они выводятся и выходят из гнезд, потому что мы видели, как они грелись на солнце, лежа на отмели вместе со старыми. На месте одного из опустевших гнезд, которых на берегу было очень много и в которых оставалась разбитая скорлупа яиц, мы развели костер. На Зоуге только в одном таком гнезде мы насчитали шестьдесят яиц.

Яйца крокодилов по величине почти равны гусиным, но оба конца их имеют одинаковый диаметр, и белая скорлупа несколько эластичнее, потому что внутри нее имеется крепкая пленка, а в самой оболочке мало извести. Гнездо находилось приблизительно в 200 футах [60 м] от воды, и все говорило за то, что это место употреблялось для той же цели и в прежние годы. От воды к гнезду вела широкая тропа. По словам моих спутников, самка, отложившая яйца, зарывает их и возвращается впоследствии к гнезду, чтобы помочь детенышам освободиться от тюремного заключения и вылупиться из яиц. Затем она подводит их к воде и предоставляет им самим ловить небольших рыбок. Помощь при вылупливании бывает действительно необходима, потому что, кроме крепкой пленки яйца, над выводком имеется еще 4 дюйма [10 см] земли. Для своего питания детеныши не нуждаются в немедленной помощи; вылупившись из яйца, они удерживают в своей брюшине в качестве питательного запаса часть желтка, равную по объему куриному яйцу, который идет на питание, пока они не начнут существовать самостоятельно ловлей рыбы.

Основной пищей и маленьких и взрослых крокодилов является рыба. При ловле рыбы им много помогает их широкий, покрытый чешуей хвост. Иногда, завидев с противоположного берега человека, находящегося в воде, крокодил с изумительной быстротой бросается в реку, и его можно заметить тогда только по высокой ряби, вызываемой на поверхности воды его быстрым движением по дну, но обычно, как только крокодилы увидят человека, они уходят и действуют исподтишка. Они редко оставляют воду для ловли добычи, но часто выходят из воды, чтобы наслаждаться солнечным теплом.

Однажды, когда я гулял по берегу р. Зоуги, то один маленький крокодил, приблизительно в 3 фута [1 м] длиной, внезапно с силою ударил меня своим хвостом по ногам и заставил быстро отскочить в сторону, но это был из ряда вон выходящий случай, потому что я никогда не слышал о подобном происшествии.

В долине племени бароце раненая лече, загнанная в реку, или человек, или собака, которые входят в воду, почти наверное будут схвачены крокодилом, несмотря на то что он может и не показаться на поверхности. Когда крокодилы бывают заняты поисками пищи, то их не видно, они ловят рыбу, главным образом ночью. Когда они едят, то производят громкий чавкающий звук. Если его услышишь хотя бы один раз, то никогда не забудешь.

В тот вечер, когда мы остановились на берегу на ночлег, детеныши крокодила, вышедшие из своих гнезд, не обнаруживали осторожности. Они были около 10 дюймов [25 см] длиной, глаза у них были желтые, с зрачками в виде щели. Кожа была испещрена бледно-зелеными и коричневыми полосами шириной приблизительно в полдюйма [1,2 см]. Когда их кололи копьем, то, хотя зубы у них были еще не вполне развиты, они в ярости кусали оружие, испуская пронзительный визг, напоминающий лай щенка, когда он в первый раз начинает подавать голос. Я не мог установить, действительно ли самка пожирает детенышей, как мне говорили, и пользуется ли здесь ихневмон такой же репутацией, как в Египте. Бароце и байейе, кажется, не хотят видеть в ихневмоне своего благодетеля; они предпочитают сами есть яйца крокодила и быть ихневмонами для самих себя. Белок яйца крокодила не свертывается, но желток свертывается, и едят только его. С увеличением населения число крокодилов будет уменьшаться, потому что их гнезда чаще будут обнаруживаться; главным препятствием для необычайного их размножения является, по-видимому, человек. В Лиамбье они более дики и причиняют больше вреда, чем в любой другой реке. В лунные ночи, после продолжительной пляски, молодые люди, прежде чем идти спать, сбегают с берега к воде, чтобы смыть с себя пыль и освежиться, и их часто уносят крокодилы. Туземцы так же мало думают в этом случае о грозящей опасности, как заяц, когда за ним не гонится собака. При случайных встречах с крокодилами, когда людям удается уйти от них невредимыми, им некогда бывает пугаться, а после они только смеются. Туземцам недостает спокойного размышления. При мысли об опасностях, грозивших во многих случаях лично мне и которых я избежал, я испытываю теперь больше страха, чем в то время, когда это происходило.

29.06.2012 | Автор:

На следующее утро наши проводники прошли с нами только около полумили и заявили, что они вернутся домой. Когда, по просьбам макололо, совершенно не знающих чибокве, я уплачивал проводникам вперед, то я предвидел это. Несмотря на энергичные протесты, с которыми к ним обращались, проводники один за другим исчезли. Мои спутники пришли к заключению, что, поскольку мы теперь находились в местах, посещаемых работорговцами, проводники нам теперь не нужны; главная польза от проводников заключалась в том, что они помогали нам устранять у жителей деревень подозрения и неправильные представления о целях нашего путешествия. Я был очень рад услышать, что мои люди пришли к такому заключению. Местность имела здесь более холмистый характер, чем прежде. По глубоким лесистым долинам бежали небольшие красивые потоки. Деревья здесь высокие и прямые, а леса тенистые и богатые влагой. Почва на этих незаселенных местах сплошь покрыта желтым и бурым мхом, а стволы деревьев одеты яркими лишаями. Необычайно плодородная земля состоит из черного суглинка. Она покрыта массой густой, высокой травы. Мы миновали несколько деревень и теперь шли мимо них, не задерживаясь и не вступая в общение с их обитателями.

Мы держали курс на запад-северо-запад. Все реки, попадавшиеся нам на пути, шли на север и, по полученным нами сведениям, впадали в Касаи или Локе; у большинства из них были особенные, болотистые берега, как везде в этой стране. Предполагая, что мы находимся теперь на широте Коанзы, я был сильно удивлен тем, что никто из туземцев, живущих в этой местности, не знает об этой реке. Но тогда я и сам не знал того, что Коанза начинается значительно западнее этого места и что она течет от истоков и до устья на сравнительно коротком протяжении.

26-е. Мы провели воскресенье на берегу р. Квило, или Квелло. Это небольшой поток, шириной около 10 ярдов [9 м]. Он течет по узкой глубокой долине, склоны которой опускаются к потоку на протяжении почти 500 ярдов [около 475 м]. Склоны эти каменистые и состоят из твердого известкового туфа, лежащего на глинистом сланце и песчанике, с покровом из железистого конгломерата. Зрелище было очень приятным, но лихорадка лишила меня возможности чувствовать радости жизни. Ежедневно повторявшиеся жестокие приступы ее вызвали у меня сильную слабость и желание лежать.

Для того, кто видел тяжелую жизнь бедняков в старых цивилизованных странах, жизнь здешнего населения представляется состоянием восхитительной праздности. В стране масса маленьких деревень. Питание имеется в изобилии, и для его добывания требуется очень мало усилий. Почва здесь настолько жирная, что ее не нужно удобрять. Когда поле становится слишком истощенным, чтобы обеспечивать урожай кукурузы, проса и т. д., то его владелец передвигается к лесу, раскладывает костры вокруг крупных деревьев, чтобы уничтожить их, вырубает мелкие деревья, и таким образом бывает готова новая и плодородная почва. Такие поля имеют своеобразный вид: множество высоких погибших деревьев, лишенных коры, между которыми растет кукуруза. Но после того, как владелец поля перешел на новое место для посевов кукурузы и проса, старое поле продолжает годами давать маниок. Растительная пища имеется здесь в изобилии, но ощущается острый недостаток в соли и в мясной пище; поэтому в лесах Лунды всюду видишь бесчисленные ловушки для мышей. Исключительно растительное питание вызывает сильнейшую потребность в мясе.

Проходя по этой стране, можно наблюдать самые разнообразные характеры владельцев этих деревень и садов. Некоторые деревни являются образцом чистоты. Мы побывали и в других деревнях, сплошь заросших сорными травами, выраставшими до такой высоты, что, сидя верхом на быке, едва видишь одни верхушки хижин. Если мы входили в деревню в полдень, то жители ее подходили, бывало, ленивой походкой, с трубкой в руке, медленно попыхивая, в каком-то мечтательном оцепенении.

29.06.2012 | Автор:

Из последнего выходит много небольших потоков, собирающихся в р. Лоапулу, восточный приток Замбези, который, идя с северо-востока, протекает за городом Казембе.

Южная оконечность этого озера находится на расстоянии десяти дней пути к северо-востоку отгорода Казембе, а так как город Казембе находится, вероятно, более чем в пяти днях пути от Шинте, то от нас до него не ближе 150 миль [280 км].

Переправившись через северную Лотембву, мы продолжали путь к оз. Дилоло. Это красивая водная гладь в 6 или 8 миль [11–15 км] длиной и в 1 или 2 мили [1,8–3,7 км] шириной. Озеро имеет почти треугольную форму. От одного из углов озера отходит ответвление, которое идет в южную Лотембву. После унылой и однообразной равнины и лесного мрака вид этих синих вод и ударяющихся о берег волн производит особенно отрадное впечатление. Душа истосковалась по оживляющим впечатлениям, которые всегда вызывались у меня видом широкого пространства огромного старого океана. В этом есть жизнь, а однообразная плоскость, по которой мы брели, вызывала такое чувство, как будто я был заживо погребен.

Моене Дилоло («господин озера») был толстый веселый парень. Он сетовал на то, что когда у них не бывает иностранцев, то бывает много пива, а когда иностранцы приходят, то пива не бывает. Жители окрестностей охотились в это время на антилоп, чтобы послать вождю Матиамво их шкуры в качестве дани.

В озере ловится много рыбы; в камышах много гнезд с новыми выводками водяных птиц. Озеро Дилоло находится на 11°32 ю. ш. и 22°27 в. д.

14 июня мы дошли до деревень с беспорядочно настроенными хижинами. Этими деревнями управляет Катема. Катемы в данный момент тоже не было, он добывал шкуры для Матиамво. Очень было приятно видеть опять знакомые лица.

15 июня Катема услышал о моем прибытии и вернулся с охоты домой. Он очень хотел, чтобы я отдыхал и побольше ел, и предоставил мне все для отдыха. Люди в этих местах чрезвычайно гостеприимны, и Катема был не последним из них. Когда он пришел к нам в лагерь, то я, согласно обещанию, которое дал ему на пути в Лоанду, подарил ему плащ из красной байки, украшенный золотыми блестками, бусы и порох. Катема спросил меня, не могу ли я сделать для него такое же платье, какое ношу сам, чтобы при посещениях его чужеземцами он мог иметь вид белого человека. Уходя от нас и желая следовать домой наиболее достойным его особы способом, он сел на плечи своего уполномоченного. Уполномоченный был слабым человеком, а вождь – ростом в 6 футов [более 1,8 м] и очень плотной комплекции; если бы уполномоченный не привык носить его, они полетели бы кувырком.

На следующий день Катема подарил нам корову. Большинство его коров были очень красивые животные белого цвета. Здесь мы видели стаю галок (в Лунде это большая редкость); разгребая землю, они клевали червей, которых здесь едят также и люди.

19-го числа, оставив город Катемы и пройдя четыре мили на восток, мы перешли вброд южное ответвление оз. Дилоло. Оно имело в ширину милю с четвертью [2,3 км]; поскольку по этому ответвлению вода идет в Лотембву, озеро является, по-видимому, водостоком окружающих плоских равнин. При переходе его вброд вода была нам по грудь. Мы с большим трудом пробирались сквозь заросли аронника и тростника. Пройдя около трех миль на восток, мы подошли к южной Лотембве, протекающей по долине; ширина долины равнялась 2 милям [3,7 км]. Ширина Лотембвы равнялась здесь 80 или 90 ярдам [до 80 м]; на ней много островов, покрытых густой лесной растительностью. В дождливый сезон долина затопляется, и когда вода высыхает, то местные жители вылавливают огромное количество рыбы. На каждом шагу здесь видишь верши. Одной маленькой рыбы величиной с пескаря налавливают полные мешки и сушат на солнце. Эта рыба горьковата на вкус и имеет острый запах. Моим людям она очень понравилась, несмотря на то что прежде им не встречалась. После затопления на многих тропинках остается какая-то отвратительная слизь от разлагающейся растительности, и благодаря этому в период высыхания происходит много заболеваний.

Мы прошли через обширную равнину, находящуюся на северном берегу Леебы, и переправились через эту реку у Каньенке, которая находится в 20 милях [37 км] к западу от возвышенности Пири, места нашей прежней переправы.

Так как была зима, то можно упомянуть о том, что температура воды по утрам была 47° [17,7 °C], а температура воздуха 50° [18,8 °C]; воздух, насыщенный влагой, был холодным, но днем на солнце становилось очень жарко, и температура в самых прохладных местах доходила до 88–90° [33,3—34 °C], а вечером до 76–78° [28,7—29,5 °C].

29.06.2012 | Автор:

О птицах тропических стран обыкновенно писалось, что среди них нет певчих. Я думаю, что это не относится ко многим местностям Лунды, хотя там птицы вообще редки. Здесь птичий хор немногим меньше, чем в Англии. Правда, пение здешних птиц не очень гармонично. Пение некоторых из них напоминает жаворонка, и действительно, здесь существует несколько разновидностей этого семейства. Голоса двух птиц немного напоминают голос нашего дрозда. Одна птица напоминает мне зяблика, другая – малиновку, но к их пению примешиваются какие-то странные резкие звуки, не похожие на пение наших птиц. Одна птица неторопливо выговаривает: «пик-пак-пок», другая все время повторяет один и тот же звук, напоминающий звук удара по струне скрипки. Когда моквареза бывает встревожена, то она издает ряд пронзительных звуков – как наш черный дрозд, когда он бывает встревожен, и заключает их звуком, который туземцы называют «пула, пула» (дождь, дождь), но этот звук похож скорее на «цип, цип, цип». Затем здесь можно слышать громкий крик куропаток: «пумпуру, пумпуру», воркованье горлиц и крик медовеста (птица, по крику которой туземцы узнают о близости меда): «чиккен, чиккен, чик, чур, чур». Иногда около деревни слышишь многоголосого пересмешника, имитирующего крики домашних птиц. В знойную, засушливую пору или в полдень, когда солнце сильно жжет, все птицы молчат, но, как только прольет хороший дождь, все сразу принимаются весело петь. Раннее утро и прохладный ветер являются излюбленным временем для пения. Яркое оперение имеют сравнительно немногие птицы; в этом отношении они совершенно не похожи на птиц Бразилии. У большинства здешних птиц оперение темное, хотя собиратели коллекций, выбирая обыкновенно самых ярких из них, как наиболее ценных, создали представление, будто бы большая часть тропических птиц обладает ярким оперением.

15-е. Некоторые из моих людей были укушены пауками и другими насекомыми, но это не вызывало никаких последствий, кроме боли. Часто встречается здесь большая гусеница, называемая лезунтабуеа. Она покрыта длинными серыми волосами, и так как тело у нее темное, то она напоминает дикобраза в миниатюре. Если ее трогают, то ее волосы впиваются в кожу руки, вызывая чувство резкой боли. Есть и другие гусеницы, имеющие такое же орудие защиты. Много здесь и бабочек. Одна интересная бабочка летает почти как ласточка. Бабочки в этих местах не отличаются яркостью расцветки своих крыльев.

На своем пути мы перешли через возвышенности Вунгуе и Мвунгве, которые состоят по преимуществу из разных изверженных пород. Возвышенность Вунгуе образует водораздел между теми ручьями, которые идут на северо-восток, и теми, которые идут на юг, как Капопо, Уе и Дуе, впадающие в р. Лую.

Мы узнали, что слоны очень любят плоды, называемые мокоронга. Это слива черного цвета с пурпурным соком. Мы все много ели этой сливы, потому что она была очень вкусной. Единственным ее недостатком является слишком большая величина косточки по сравнению с количеством мякоти. Это главный недостаток всех вообще диких плодов. Мокоронга растет в изобилии по всей этой части страны, и туземцы очень любят этот плод, потому что он необычайно питателен; туземцы говорят о нем, что «это чистый жир», а жир считается ими лучшей пищей. Хотя кусты мокоронго немного меньше вишни, но мы видели, что около одного только куста слон провел целый час, терпеливо обрывая с него одну сливу за другой. Мы заметили следы ног самки черного носорога (Rhinoceros bicornus) с ее теленком. К северу от Замбези черный носорог встречается крайне редко. Белый носорог (Rhinoceros simus Берчелла), или могогу бечуанов, совершенно вымер здесь и скоро будет неизвестен в стране, лежащей к югу отсюда. Питается белый носорог почти исключительно травой. Он робкого и неподозрительного нрава, что делает его очень легкой добычей, и с введением огнестрельного оружия он подвергается безжалостному истреблению. У черного носорога нрав более дикий. Благодаря своей свирепости и большей осторожности он держится гораздо дольше своего более робкого и более упитанного соседа.

29.06.2012 | Автор:

В деревне, где вождем был Тингане, собралось до 500 туземцев; нам приказали остановиться. Д-р Ливингстон сошел на берег; когда он объяснил, что мы англичане и не собираемся ни рабов брать, ни воевать, а хотим только проложить путь для наших соотечественников, чтобы они могли покупать у местных жителей хлопок и все другое, что у них оказалось бы для продажи, кроме рабов, Тингане стал немедленно совсем дружелюбным. Достижению этого результата, вероятно, помог пароход, так как он показывал, что мы совсем новые люди; нам было известно, что Тингане служит преградой для всяких сношений между португальскими черными торговцами и туземцами, живущими дальше, внутри страны. Никому не разрешалось пройти мимо ни в ту, ни в другую сторону. Тингане был пожилым, хорошо сложенным человеком, ростом больше 6 футов, с седой головой. Хотя наше присутствие и привело его в некоторое возбуждение, он с большой готовностью согласился созвать по нашей просьбе свой народ, чтобы все узнали, каковы наши цели.

Входя в сношения с какими бы то ни было людьми, мы почти всегда упоминали о ненависти англичан к рабству.[30] Большинство туземцев знает кое-что об усилиях англичан, направленных к прекращению торговли невольниками. И поскольку нашей задачей было побудить их возделывать и продавать хлопок, вместо того чтобы они продавали своих соотечественников, выполняемое нами поручение показалось им вполне естественным. Имея ясное представление о своих выгодах и являясь страстными торговцами, они тотчас же поняли разумность нашего предложения.

Язык этих туземцев очень похож на язык жителей Сены и Тете. Сначала мы понимали его достаточно лишь для проверки, передает ли наш переводчик наши слова или дает свою собственную версию. Он довольно точно переводил то, что мы ему говорили, но у него была непреодолимая склонность заканчивать свою речь сентенциями вроде: «В книге говорится, что вы должны сеять хлопок, а англичане – приезжать и покупать его», или какой-нибудь им самим сымпровизированной шуткой, что было бы смешно, если бы не так нас изводило.

Когда мы в первый раз поднимались по Шире, наше внимание было главным образом направлено на самую реку. Чтобы оценить то наслаждение, которое дает исследование на протяжении 200 миль извилин до того неведомой реки, надо его испытать. Мы выяснили, что в низовьях река имела не менее двух морских саженей глубины. Выше по течению она становилась мельче, так как множество отделяющихся от нее и снова с нею сливающихся рукавов уменьшает объем воды; но отсутствие мелей делает ее удобной для навигации.

Нам нужно было быть крайне осторожными, чтобы какой-нибудь наш поступок не был неправильно понят толпами туземцев, которые следили за нами.

Пройдя по прямой сто миль, – извилистость реки по меньшей мере удвоила это расстояние, – мы обнаружили, что дальше на пароходе двигаться не можем, так как на 15°55 южной широты нам преградил путь великолепный водопад, который мы назвали Мурчисон в честь того, чье имя приобрело уже мировую славу и за чью великодушную доброту мы никогда не сможем отплатить. Туземное название этого водопада Мамвира. Здесь в первый раз было приостановлено движение вперед нашего парохода. Угол падения воды этого водопада значительно меньше, чем пяти, расположенных выше по течению; действительно, он был настолько мал, что после открытия этих пяти он не был включен в их число.

Порог Мамвира, нижайший из Марчизонских порогов

Иллюстрация к первому английскому изданию произведений Д. Ливингстона

Мы провели здесь несколько дней, надеясь, что удастся засечь долготу, но большую часть времени шел дождь; если его не было, то небо было покрыто тяжелыми тучами. Было признано неосторожным отважиться на путешествие внутрь страны, пока туземцы так подозрительны, что держат на берегах сильную охрану и днем и ночью; погода также была неблагоприятна. Послав подарки и приветствия двум вождям, мы вернулись в Тете. Вниз по реке мы двигались быстро, так как нам помогало течение. Бегемоты никогда не попадали впросак и уходили с нашего пути. Менее умные крокодилы иногда весьма порывисто бросались на нас, думая, что мы громадное плывущее животное. Они держались под водой, примерно на фут от поверхности, но от движения их ног и тела получалась ясно видимая рябь в тех местах, по которым можно было видеть, как быстро двигались они вперед. Они поднимали голову только тогда, когда были на расстоянии нескольких ярдов от предполагаемого лакомства, – и тогда, увидев ошибку, камнем падали на дно, не прикоснувшись к пароходу.

29.06.2012 | Автор:

На следующее утро мы позавтракали под зелеными дикими финиковыми пальмами, на берегу красивой и поросшей цветами речки, которая протекает через прелестную долину Зиба. Теперь гора Чиперизива находилась между нами и частью реки поблизости от Морумбвы; таким образом, нам фактически пришлось уклониться к северу, чтобы избежать трудностей нашего прежнего пути. Здесь нас покинул на французский манер, не прощаясь, последний из наших дезертиров, известный вор. Он оставил тюк с тканью, который нес, на тропе, на расстоянии 100 ярдов от нашего привала, но унес с собой мушкет и все медные кольца и бусы своего товарища Ширимбы, который доверчиво поручил их его попечению.

Двигаясь по этой красивой долине дальше на юго-запад, мы примерно через час достигли деревни вождя Сандиа. Нам сказали, что вождь на охоте и неизвестно, когда вернется. Этот ответ на вопрос о вожде настолько обычен, что, по-видимому, следует полагать, что туземцы просто хотят узнать о намерениях чужестранца, прежде чем подвергнуть опасности своего начальника. Некоторые из наших людей были больны, и поэтому мы остановились здесь. Люди Сан-диа были с нами очень вежливы: его родственник пришел к нам вечером с большим кувшином пива; ему неприятно было видеть, что мы едим, ничем не запивая, и вот он принес нам подарок.

На некотором расстоянии от районов, затронутых работорговлей, в нравах туземцев, в их манере говорить наблюдается много патриархального. Население Зиба принадлежит к племени бадема; они богаче, чем племена, которые мы встречали до того, у них больше тканей, украшений, пищи и предметов роскоши. На продажу в большом количестве предлагались яйца, домашняя птица, сахарный тростник, земляные груши и земляные орехи, помидоры, чеснок, красный перец, рис, мапира (вид проса) и кукуруза. Мапиру можно назвать местной пшеницей. На юге и западе она известна под названием гвинейского, или кафрского, проса, в Египте – как дурро и в Индии – как баджери; зерно ее – круглое и белое или красновато-белое, размера примерно канареечного семени. Несколько сот зерен образуют массивный колос на стебле толщиной в обычную трость и имеющий от 8 до 18 футов в высоту. Местное население, как и все народы Кебрабасы, возделывает также табак, коноплю и хлопок. Здесь почти в каждой деревне, как и в горах Манганджа, мужчины занимаются прядением и тканьем превосходного хлопка.

На следующее утро, так как мы не могли двинуться дальше, шесть человек из числа нашей молодежи, стремясь испробовать свои мушкеты, отправились охотиться на слонов. В течение нескольких часов им ничего не попадалось; тогда некоторые из них, устав, предложили пойти в деревню и купить еды. «Нет! – заявил Мантланьяне. – Мы пошли охотиться, так давайте и будем этим заниматься». Вскоре они встретили стадо слонов с детенышами. Как только первая слониха увидела охотников на скалах над собой, она, движимая настоящим материнским инстинктом, поставила своего слоненка между своими передними ногами. Люди хотели стрелять в стадо без разбора. «Это не годится, – крикнул Мантланьяне, – давайте все стрелять в эту». В бедное животное попал целый залп; оно побежало вниз в долину, где один выстрел его прикончил; слоненок же убежал со стадом. Наши люди пришли в дикий восторг и принялись с громкими криками и ликующими песнями плясать вокруг павшей королевы лесов. Они вернулись к нам, неся в качестве трофеев хвост и часть хобота, и в лагерь вошли с выправкой настоящих солдат; они, по-видимому, считали, что их рост сильно увеличился по сравнению с тем, каким он был утром.

Как и надлежало, об их успехах была уведомлена жена Сандиа, так как здешний закон гласит, что половина слона принадлежит вождю, на земле которого он убит. Португальские торговцы всегда покорно платят этот налог, и если бы он был местного происхождения, его вряд ли можно было бы считать несправедливым. У вождя должен быть какой-нибудь источник дохода, а поскольку многие из них не могут рассчитывать ни на какие другие доходы, кроме слоновой кости и рабов, этот налог заслуживает меньше возражений, чем любой другой, который мог бы установить черный канцлер или министр финансов. Кажется, однако, что он был принесен самими португальцами, а потом распространился и между соседними племенами.

Губернаторы зорко следят за всеми слонами, которые могли бы быть убиты на государственных землях, и требуют от своих вассалов один клык с каждого слона. За пределами районов, где бывают португальские торговцы или которые являются сферой арабов, подражающих португальцам в торговых обычаях, мы не встретили ни одного племени, у которого действовал бы этот закон. В 1855 г. в Кафуэ вожди купили мясо убитого нами животного и не потребовали ничего в качестве своей доли; так же обстояло и во время наших посещений Шире. Вероятно, распространению этого закона способствуют рабы португальцев, которых хозяева посылают охотиться на слонов. Они стараются установить хорошие отношения с вождями тех районов, куда приходят охотиться, и поэтому советуют им требовать половину каждого убитого слона. За этот совет им хорошо платят пивом.

29.06.2012 | Автор:

Но наше внимание было скоро отвлечено от очаровательных островов к опасным порогам, куда нас мог нечаянно завлечь Туба. Сказать правду, грозный вид этих ревущих порогов вряд ли мог не вызвать неприятное чувство у всякого новичка. Только при очень низком стоянии воды в реке, как это было в данный момент, вообще кто-либо решается отправиться на тот остров, куда мы держали путь. Если бы кто-нибудь отважился отправиться туда во время разлива и счастливо достиг бы острова, ему пришлось бы оставаться на нем, пока не спадет вода, – если бы ему удалось выжить. Известны случаи, когда бегемоты и слоны уносились водопадом и, конечно, превращались в бесформенную массу.

Перед тем как мы вступили в дико несущуюся воду, нам предложили замолчать, так как считается, что звук человеческой речи может уменьшить действие «средства»; и никому, имея перед глазами кипучую кружащуюся в водоворотах воду на порогах, не пришло бы в голову ослушаться приказа «Раз-бивателя каноэ». Вскоре стало ясно, что это требование Туба было обоснованным, хотя причина была совершенно не похожа на ту, которую привел управлявший каноэ человек из Шешеке, попросивший нас не свистеть, так как свист привлекает ветер. Дело в том, что человек, находящийся на носу, должен был смотреть вперед и выбирать надлежащий курс и, когда он видел скалу или какое-нибудь другое препятствие, оповещать об этом рулевого. Несомненно, Туба считал, что разговоры на борту могут отвлечь внимание рулевого в тот момент, когда пренебрежение к распоряжению или легкая ошибка неизбежно привели бы к тому, что мы очутились бы в бушующей реке. Были места, где только при крайнем напряжении со стороны обоих мужчин можно было заставить каноэ пройти в единственном безопасном пункте порогов и не допустить, чтобы его снесло вниз, где мы в мгновение ока оказались бы барахтающимися среди чаек, которые охотились, ныряя, за мелкой рыбешкой. Иногда казалось, что уже ничто не спасет нас от удара о скалы, которые теперь, когда уровень воды в реке был низкий, выступали из воды; но в самый критический момент Туба отдавал распоряжение рулевому, потом шестом, который он держал наготове, направлял лодку немного в сторону, и мы быстро скользили мимо только что угрожавшей нам опасности… Никто никогда еще не вел каноэ так замечательно.

По-видимому, «средство» не подействовало только один раз. Мы быстро неслись вниз, прямо перед нами была черная скала, покрытая белой пеной. Туба так же быстро, как и в других случаях, уперся в нее шестом, но тот соскользнул как раз в тот момент, когда Туба налег на него, чтобы отвести нос. Удар был сильный, и в секунду лодка была наполовину полна водой; но Туба оправился с такой же быстротой, оттолкнул нос и направил каноэ на спокойное мелкое место.

Здесь нам дали понять, что дело было не в «средстве», – оно-то не потеряло своей силы; все произошло исключительно из-за того, что Туба отправился в путь, не позавтракав. Надо ли говорить, что мы никогда больше не допускали, чтобы Туба отправлялся в путь, не закусив.

Мы пристали к Гарден Айленду («садовому острову»), который лежит посередине реки, на самом краю водопада. Когда мы достигли этого края и посмотрели вниз с головокружительной высоты, перед нами открылось чудесное и необыкновенное зрелище величественного водопада.

Пытаться описать его словами – безнадежное занятие. Даже самый большой художник, сделав несколько пейзажей, мог бы только дать слабое отражение этого величественного зрелища. Может быть, вероятный способ его образования может помочь понять его своеобразную форму. Ниагара образовалась благодаря размыву скал, с которых падает вода; в течение долгих лет она все отступала постепенно назад, оставляя впереди широкий, глубокий и почти прямой желоб. Он продолжает размываться и может еще спустить воду из озер, откуда вытекает образующая его река св. Лаврентия. А водопад Виктория образовался благодаря тому, что поперек реки треснула твердая, черная базальтовая порода, образующая русло Замбези. Края этой трещины остаются острыми до сих пор, кроме закраины около 3 футов шириной, через которую перекатывается вода. Стены идут вниз от краев совершенно отвесно, нет ни одного выступающего вперед утеса или признаков наслоения или смещения пород. Когда образовалась гигантская трещина, в уровне двух разорванных таким образом частей русла реки не произошло никаких изменений; поэтому, доходя до Гарден Айленда, река внезапно исчезает, и мы видим противоположную сторону расселины на том же самом уровне, как и та часть русла, по которой мы плывем. Там, где когда-то текла река, растут трава и деревья. Длина первой трещины на несколько ярдов больше ширины Замбези, которая, согласно нашим измерениям, составляет немного больше 1860 ярдов; но мы решили дать именно эту цифру, как указывающую одновременно год, когда водопад был впервые тщательно обследован. Глубина расселины была измерена при помощи веревки, к концу которой было прикреплено несколько пуль и футовый кусок белой бумажной ткани. Один из нас лежал, выставив голову, на выступающем вперед утесе и следил за спускающимся клочком коленкора, пока, после того как его сотоварищ выдал 310 футов веревки, груз не зацепился за выступ, вероятно, на расстоянии около 50 футов от воды; таким образом, само дно должно было быть еще ниже. При измерении ширины этой глубокой трещины при помощи секстанта было найдено, что здесь, в самой узкой части, она равняется 80 ярдам; в самой широкой части она должна быть несколько шире. В эту пропасть, на глубину вдвое большую, чем у Ниагарского водопада, низвергается с оглушительным шумом река, имеющая в ширину милю; это и есть Моси оа Тунья, или водопад Виктория.