Архив категории » Первое путешествие Россиян вокруг света «

28.06.2012 | Автор:

25–30

В пятницу 25 го Мая в 3 часа пополудни перешли мы Экватор, в долготе по хронометрам нашим 146°,31; по счислению же 144°,56. И так в семь дней корабль увлекло течением на 1 1/2 к западу. В то самое почти мгновение, в которое переходил корабль чрез линию, что с довольною точностию определить было можно, поелику обсервованная южная широта в полдень составляла 4 минуты, найдено наклонение южного полюса магнитной стрелки 6°,15. Мы имели инклинаториум не особенной доброты; а потому Г. Горнер и полагал, что найденное посредством оного наклонение нельзя принять точно верным. Следующего дня в широте[60] 1°,12 северной, и долготе 146°,46 найдено оное 5°,30, а склонение же, спустя несколько часов потом 5°,18 восточное. В сей день приметили мы течение к ONO 16 ти миль; на другой день было оно опять, как и прежде западное. Объяснение разности такого однодневного течения не нетрудно. До сего времени не видали мы почти никаких птиц. Мая 27 го в широте 2°,10 и долготе 146°,50 усмотрели кучу птиц тропических и других малых, между коими находилась одна большая, совершенно черная. Дикой наш Француз утверждал, что он видал последнюю часто около Нукагивы и других островов Вашингтоновой купы и слыхал будто бы от других, что оная никогда далеко от земли не отлетает. Сия птица, равно как и виденная в море большая зеленая ветвь вселили в нас надежду, что мы придем может быть еще сею же ночью к какому либо неизвестному острову. Ночь была лунная и весьма светлая; но ожидания наши оказались тщетными. Мая 30 го умер наш повар Иоган Нейланд. О болезни его упомянуто мною прежде. Я надеялся привезти его живого в Камчатку, но великой жар, которой переносили мы в бытность свою у Нукагивы, ускорил смерть его. Он был уроженец Курляндской, от роду имел 35 лет, вел себя весьма хорошо. Все вообще об нем сожалели.

Июнь. 3

В продолжение нашего плавания до осьмого градуса широты были часто штили и столь переменные ветры, что однажды только дул ветр шестнадцать часов непрерывно от запада. Погода продолжалась пасмурная, и шли сильные дожди, которые доставили нам ту выгоду, что мы могли наполнить почти все свои бочки пресною водою. В широте осьми градусов ветр отходя к NO сделался ONO, настоящее направление пассатного ветра, продолжавшееся до самого прихода нашего к островам Сандвичевым. До сего определяемая долгота по хронометрам разнствовала от находимой посредством наблюдений лунных расстояний только несколькими минутами. 3 го Июня показали наблюдения мои разность 10, a 3 на другой день 25 ть минут, коими долгота по хронометрам была восточнее. Хотя наблюдения Астронома Горнера, Капитана Лисянского и мои сходствовали весьма близко, однако при всем том мы желали лучше приписать сию столь великую и вдруг произшедшую разность, недовольной точности наших наблюдений, нежели неверности хронометров; но по прибытии своем к острову Оваги противное оказалось; ибо мы действительно нашли, что No. 128 показывал 33,30″, а по 1856 11 восточнее.

Ветр все еще продолжался крепкой от NO и NOtO при сильном волнении от NO, причинявшем великую качку и беспокойство. В сие время оказалась в первой раз в корабле течь и была столь велика, что мы два и три раза в день должны были выливать воду. Но течь сия не была опасна и произходила от того, что корабль сделавшись гораздо легче, нежели как он был при отходе из Европы, поднялся от воды; и как пенька в пазах ватер-линии сгнила вовсе, то при малейшей качке входила воды в корабль немало. До прибытия нашего в Камчатку нельзя было пособить сему и мне ничего более не осталось, как сожалеть о своих служителях, которые отливанием воды при великих жарах весьма затруднялись.

В четверток 7 го Июня поутру в 6 часов находились мы по счислению в недальнем уже расстоянии от восточной стороны острова Оваги; почему я и переменил курс NNW на NWtW. В половине 9 го часа увидели восточную оконечность Овагигскую, лежавшую от нас на NW в расстоянии 36 миль; однако горы Мауна-Ро не могли приметить. В полдень находились мы в широте 19°,10. Восточная Овагигская оконечность, лежащая под 19°,34 широты, была тогда от нас прямо на N. Поелику долгота сей оконечности определена Капитаном Куком с великою точностию и признана воспитанником и последователем его Ванкувером долготою истинною; то упомянутое положение оной и было весьма благовременно для уверения нас в настоящей погрешности наших хронометров. Долгота сей оконечности вышла:

28.06.2012 | Автор:

Изображение Айно жителя острова Эзо Грудное изображение женщины народа называемого Айно

Апреля 6 го имел Посланник у полномочного отпускную аудиенцию, после коей немедленно начали мы грузить обратно подарки, провизию, пушки, якори и канаты. Радость, что мы скоро оставим Японию, обнаруживалась наипаче неутомимостию в работе наших служителей, которые часто по 16 ти часов в день трудились почти беспрестанно и охотно, для приведения корабля в готовность к отходу. Впрочем без помощи присланных к нам Японцев и лодок не возможно было бы нам окончишь все работы и быть готовыми к 16 му Апрелю.

ГЛАВА XIII. ОПИСАНИЕ НАГАСАКСКОЙ ПРИСТАНИ

Первоначальное открытие Японии Европейцами. — Покушение разных наций ко вступлению в торговую связь с Японцами. — Соображение до ныне известных определений Географического положения Нагасаки. — Затруднения в сочинении точной карты Нагасакского залива. — Описание сего залива с находящимися в нем островами. — Наставления ко входу и выходу из оного. — Нужные предосторожности. — Морские и Астрономические наблюдения. — Примечания ежемесячного состояния погоды от Октября до Апреля.

1805 год. Апрель

В начале сей Главы, долженствующей содержать в себе описание Нангасакской пристани, намерен я упомянуть кратко о прежних сведениях Европейцев об островах Японии, помещение чего здесь, может быть, признано будет не непристойным.

Как давно известно Европейцам существование Японского Государства, о том имеем мы только вероподобные предположения. Кажется первыми известиями о существовании сей земли обязаны мы; славным путешественникам Рубрукуй и Марко Паоло, странствовавшим в средине 13 го столетия. Достоверным быть кажется, что Япония открыта случайным образом в половине шестнадцатого столетия. Повествуют, что первой, сообщивший известия о существовании Японии, был Португалец Фернанд-Меидец-Пиншо (находившийся на Китайской Ионке под начальством славного тогдашнего морского разбойника Самипочека), которой в 1542 году во время плавания из Макао к островам Ликео занесен был к берегам Японским.[104] Хотя три другие Португальца, пристававшие в том же году по объявлению их, к берегам острова Сатцума, и оспоривают честь первого открытия Пинто; однако чрез то ни время обретения, ни нация, коею сие учинено, ни мало между собою не разнствуют. Гишпанцы начали скоро потом также посещать Японию. Но сообщение их с сею землею продолжалось короткое время, не взирая на близость филиппинских островов, обещавшую выгоднейшую торговлю между сими двумя богатыми странами. Поводом однакож начальной бытности Гишпанцев в Японии было кораблекрушение, а не торговое предприятие. Манильский Губернатор на пути своем 1609 го года в Новую Гишпанию занесен был бурею к берегам Японии под 35°,50 широты, где корабль его разбился. Император отправил его со всеми спасшимися людьми на построенном Агличанином Адамсом (о коем скоро за сим упомянуто будет) корабле в Акапулько. Сие, приключение имело то следствие, что Гишпанцы в 1611 году отправили к Японскому Императору посольство со знатными подарками.[105] С истребления Христианской веры в Японии загражден навсегда и вход в оную как Гишпанцам, так и Португальцам. Первые не покушались уже более и в новейшие времена к возобновлению с Японцами прежней связи, могшей быть для обеих сторон весьма выгодною.

Голландцы, образовавшие в продолжении сего времени собственное Государство, сделавшееся посредством свободного образа Правления и предприимчивого их духа богатым и сильным, не могли не желать участия в торговле с Япониею, хотя оная для них, неимевших тогда еще владений в Индии, и не могла быть столь выгодною, как для Португальцев и Гишпанцев. Случай благоприятствовал их намерениям. В 1600 году пришел случайно к восточным берегам Японии Голландской корабль, принадлежавшей к эскадре, которая в 1598 году под командою Адмирала Магу и Симона де Кордеса отправлена была из Текселя в Ост-Индию. Первым Штурманом в эскадре находился Агличанин Виллиам Адамс, и ему обязаны Голландцы началом своей торговли с Япониею. Голландская эскадра погибла на пути своем, чрез Магелландской пролив и в южном Океане, выключая корабль, которым управлял Адамс, пришедший 19 го Апреля 1600 года в Порт Бунго, лежащий под 35°,30 северной широты. Адамс имел счастие понравиться чрезвычайно Японскому Императору, который оказал ему великия милости, но не позволил возвратиться в свое отечество. Известия, сообщенные Адамсом Голландцам в Батавию о пребывании его в Японии и о возможности открытия с оною торговли, побудили Голландскую Ост-Индийскую компанию отправить в Японию один корабль 1609 года. Чрез посредство Императорского любимца Адамса, торговля учредилась, и Голландцам позволено было завести в Фирандо свою факторию.[106] До ныне они только одни пользуются благоприятством Японцев, состоящим в том, что им при уничижительных ограничениях позволено производить из Батавии торговлю, откуда приходит теперь в Нангасаки ежегодно два малых купеческих судна. В 1641 году через три года после изгнания из Японии Португальцев, что конечно последовало не без старательного содействия Голландцев, изгнаны и сии последние из Фирандо и заключены навсегда в маленькой островок, лежащей не подалеку от Нангасаки называемой Дезима.

28.06.2012 | Автор:

О малолюдстве сего народа, а особливо на острове Ессо мною уже упомянуто. Мы нашли на северной оконечности только восемь домов. Если положить, что в каждом из оных живет по десяти человек, то выдет всех в округе сем живущих только восемдесят. Далее во внутренность земли не имеют они, уповательно, никаких жилищ, потому что питаются одною рыбою, а для того и должны жить на берегу моря. На берегах залива Лососей и Тамари-Анива хотя и было Аинов до 300 человек, но как мы находились там во время рыбной ловли, и поелику Японцы преимущественно заготовляют в сем месте великой запас рыбы, то полагать надобно, что они приглашают к тому и жителей берегов других ближайших заливов. Сие доказывается не только на краткое время построенными в близости Японской фактории Аинскими хижинами, но и многими виденными нами в заливе Мордвинова почти пустыми домами, в которых находилось столь много разных домашних вещей, что по всякому вероятию заключить должно, что в оных обитают большие семейства, которые на то время оставили их.

По древним известиям об острове Ессо, должны жители оного быть мохнатые. Китайцы, вероятно первые узнавшие сей остров, описывают его великим, наполненным диким народом, которой имеет все тело, мохнатое и столь длинные бороды, что должно поднимать оные, если пить надобно. Голландцы, бывшие в известной Экспедиции 164З го года под начальством Капитана Фриса, а Россияне в 1739 м году под начальством Спанберга, подтвердили сие описание, не взирая на то, что Езуит Гиероним Данжелис, бывший первой из Европейцев на Ессо 1620 го года, упоминает только о больших и густых бородах, а о мохнатости тела не говорит ни слова. Многие известия согласно объявляют, что жители Ессо должны быть действительно мохнаты, но я, узнав то сам собою, признаю повествования сии неосновательными. Во время бытности нашей на северной оконечности Ессо осматривал я несколько человек из тамошних жителей; но, кроме широкой и густой бороды, закрывающей большую часть лица, не нашел ни малейших признаков мохнатости. В заливе Анива смотрел у многих грудь, руки и ноги, и удостоверился также, как и на Ессо, что большая часть Аинов не более имеют на теле своем волос, как некоторые и из Европейцев. Лейтенант Головачев видел, правда, на берегу Мордвинова залива шестилетнего мальчика, имевшего по всему телу волосы, однако он, осмотрев отца его и других многих взрослых, нашел их подобными в том совершенно Европейцам. Не отвергая свидетельств о сем предшествовавших мореходцев, заслуживающих, конечно, вероятие, признаюсь, что повествования о мохнатости Аинов, равно и жителей южных островов Курильских кажется слишком увеличены, и что мохнатость не есть общее телесное свойство сего народа, по крайней мере не в такой степени, в какой по старинным известиям предполагать бы то следовало.

ГЛАВА III. ОТХОД ИЗ ЗАЛИВА АНИВЫ, ПЛАВАНИЕ И ПРИБЫТИЕ В КАМЧАТКУ

Надежда оставляет залив Лососей. — Описание мыса Анивы. — Географическое оного положение. — Плавание в заливе Терпения. — исследование залива Мордвинова. — Описание живущих у оного Аинов. — Продолжение рассматривания залива Терпения. — Гора Спенберг и Пик Бернизет. — Приход к крайней оконечности залива Терпения. — Стояние у оной на якоре. — Съезд на берег. — Примечания о сей части Сахалина. — Неверность означенного положения её на старых Голландских картах. — Отход Надежды из залива Терпения. — усмотрение рифа, окружающего Тюленей остров. — Неверность показанного его положения. — Великие льды у восточного берега Сахалина, понудившие нас оставить дальнейшее изведывание сего острова. — Отход в Камчатку. — Новой проход между Курильскими островами. — Открытие опасных больших надводных камней. — Опасное корабля положение. — Возвращение против желания в Охотское море. — Усмотрение мыса Лопатки. — Прибытие в порт Св. Петра и Павла. — Предохранительные меры к отвращению распространения оспы. — Ход хронометров.

1805 год. Май. 16–17.

28.06.2012 | Автор:

Остров Иона есть не что другое, как голой, каменной остров, в окружности около 2 миль, высота коего над поверхностию моря 200 тоазов. Он со всех прочих сторон, кроме западной, окружен камнями, которые, может быть простираются далеко еще и под водою. Когда находился от нас сей остров на N, тогда в 19, милях от оного найдена нами глубина 15 саженей; а когда на W в 10 милях, тогда не могли достать дна 120 саженями. Близ северной стороны его должна быть глубина гораздо меньше. Г-н Сарычев объявляет в путешествии своем, что глубина была только 27 саженей, когда остров лежал на StW в 15 милях.

Ветр уже многие дни*дул от О, ONO и NO; туман продолжался беспрерывно: но если на несколько часов и рассеявался, то за оным наступала пасмурная мрачная погода и дожди сильные. Сии восточные ветры принудили меня держать курс к югу и лишили чрез то надежды придти к западному берегу Камчатки в широте между 55 и 54°, как то имел я намерение.

Августа 20 го пред полуднем небо прояснилось и мы могли наконец произвести наблюдения, коими определена широта 53°, 20, долгота 211°,20: 9 ю минутами южнее и 40 восточнее, нежели выходило по моему счислению. Ветр сделался от NW, но по кратком времени перешел опять к SO, и сопровождался попеременно дождем и туманом; такая погода случалась и при западном ветре, но переменялась неправильно.

Наконец настал ветр от WNW, которой мало по малу сделался свежим; но непрозримой туман все еще нас преследовал. Ртуть в барометре опустилась на 28 дюймов, 9 линий, что, казалось, предвещало шторм неминуемой; но оной не последовал. Мы испытали многократно в сем неблагоприятствующем для плавателей море, что не только при низком стоянии ртути в барометре, но и при великом падении её не случалось особенно бурной погоды.

Я желал пройти в сей раз между Курильскими островами Харамакотаном и Шиашкотаном, надеясь увидеть при том остров Черинкотан, в определении широты коего, равно и четырех островков, названных мною каменными ловушками настояла неизвестность в нескольких минутах; почему и велел держать курс туда. Солнце совсем не показывалось; густой туман окружал нас беспрестанно; я ожидал с величайшим нетерпением ясного дня, дабы поверить свое счисление, что по причине сильного у Курильских остров течения долженствовало быть весьма нужно. Быв в неизвестности, как близко находимся к островам, и какой держать курс, препроводили время в величайших заботах. Наконец 26 Августа пред полуднем туман рассеялся. Мы находились, как то я и полагал, гораздо севернее нежели показывало корабельное счисление, и вместо того, чтоб быть в близи шестого острова, усмотрели теперь острова Ширинку, Монконруши и Алаид. Признаюсь, что блуждение наше в беспрестанном густом тумане столько нам надоело, что я не мог уже решиться и держать курс назад к S, чтоб исполнить свое преднамерение и пройти между шестым и седьмым островами. Напротив того почел нужным воспользоваться наступившею ясною погодою, чтобы пройти опасную цепь сих островов, пока не покроет нас опять туман густой; почему и велел держать курс между островами четвертым и третьим, а потом между Поромуширом и Оннекотаном т. е. вторым и пятым; поелику проход сей из всех пространнее и безопаснее в целой цепи, по коему одному только плавают Российские купеческие суда. В полдень определена наблюдениями широта 50°,4,32″, долгота 204°,57,24″. В сие время находились от нас острова: Ширинка на NO 11°; Монконруши на SW 49°; Алаид на NO 25°; оконечность на южной стороне Поромушира, которую признавали мы сперва несправедливо южнейшим мысом сего острова, на SO 86°; она лежит в широте 50°,3,50″, а южнейший мыс по наблюдениям нашим в широте 50°,0,30″, долготе 204°,35,45″. Последний назвал я мысом Васильевым, именем Графа Васильева. Берег вблизи мыса Васильева, равномерно и всей южной стороны Поромушира горист особенно. Он снижаясь мало по малу оканчивается у мыса Васильева низменным, песчаным берегом, простирающимся на довольное расстояние к югу. Сей крайнейшей оконечности, по причине её особенной низменности, Капитан Кинг не мог конечно видеть. По объявлению его должна лежать южная оконечность в широте 49°,58. В час и 20 минут по полудни лежала она от нас прямо на О в 9 милях; в 3 1/2 часа прямо на N в 3 х милях; посему мы и имели удобной случай определить долготу её с точностию. Югозападная сторона Поромушира не так гориста как южная, и состоит попеременно, то из низменного берега, то из гор посредственной высоты. Берега утесисты, на коих видели мы во многих местах снег, которой был может быть уже новой. Югозападная сторона отличается особенно двумя пиками, из коих южнейший довольно высок; но находящийся на югозападной оконечности, состоящей по себе уже из высокого берега, имеет весьма великую высоту. Сей назвал я пиком Фус, именем известного в Российских ученых летописях Академика. Он лежит в широте 50°,15,00″, долготе 204°,49,30″. Берега между югозападною и северною оконечностями не могли мы видеть; но вместо того осмотрели с точностию юговосточную сторону, находившись от оной в недальнем расстоянии. Обошед мыс Васильева, начали держать в параллели к берегу. Здесь претерпели мы несколько жестоких порывов ветра, обратившего внимание наше на худое состояние такелажа, которой повредился во время плавания по Охотскому морю более, нежели бы могло произойти то в плавание три краты продолжительнейшее, в другом лучшем климате. От мыса Васильева простирается берег почти на NOtN до оконечности, отстоящей от него на 19 миль. Сия высоты довольной; но оканчивается низменностию. Берега и здесь также, как у южной оконечности, низменны, но возвышаются мало по малу в горы посредственной высоты, которые во многих местах покрыты были снегом нерастаявающим, вероятно, чрез целое лето, продолжающееся в сем суровом климате только два месяца, Июль и Август. Юговосточной берег острова представляется вообще гористым; однако в некоторых местах находятся и долины, казавшиеся мне удобными к землевозделанию; но мы не приметили нигде признаков, чтобы сия часть острова была обитаема. Юговосточная оконечность острова и другая лежащая в широте 50°,19,10″, долготе 204°,14, составляют пространной залив, простирающийся во внутренность острова более, нежели на 5 миль. В нем видели мы между утесистыми берегами углубление, в коем находится, может быть, хорошее якорное место. От северной оконечност

28.06.2012 | Автор:

Царствующий ИМПЕРАТОР Киа-Кинг, пятнатцатый сын покойного Кин-Лонга не имеет вовсе дарований отца своего. Без всяких способностей, и деятельности, чужд любви к знаниям и наукам, преклонен к жестокостям, к коим неограниченная власть его дает ему полную свободу. Сказывали, что он предается и пьянству и противоестественным порокам. Сии свойства, которые, как говорят, сильно втекают в дела правительства, и зависть старших его братьев, помышляющих о преимущественном своем на престол праве, угрожают ему опасностию. За несколько уже лет покушались на жизнь его. В 1803 м году открылся опять заговор, при коем спасся ИМПЕРАТОР с великою трудностию. Второе приключение наводило на него особенное беспокойство; поелику при исследовании дела открылось, что в оном участвовали знатнейшие из придворных его. По сей причине почел он благоразумнейшим прекратить начатые исследования, и издать манифест, которой как по слогу, так особенно по содержанию своему весьма любопытен. Хотя и доказываемо было, что в заговоре имели участие знатнейшие государственные особы, однако виновных из сих предать суждению сочтено небезопасным, но не коснуться же их вовсе изъявило бы явную слабость, каковой Китайской ИМПЕРАТОР в глазах своих подданных показать не может. Итак Киа-Кинг говорит в своем манифесте: «что показания убийцы должны быть ложные: поелику МЫ почитаем невозможным, чтобы признаваемые НАМИ вернейшими государственными служителями, могли участвовать в поноснейшем преступлении. Об убийце судить надобно, как о бешеной собаке, которая нападает на всех людей, ей встречающихся. Есть даже в природе птица Чекиан, которая пожирает мать свою, не будучи к тому поощряема. Как могут быть участники такого противоестественного дела?» В манифесте упоминается именно и с особенною признательностию о четырех придворных, которые противостояли убийце и спасли жизнь Императора, жертвовав своею собственною. Другим, бывшим при том чиновникам, сделаны сильные упреки за то, что они при нападении оставались спокойными зрителями и Император изъявляет чрезмерное удивление, что из 100 человек, его тогда окружавших, оказалось только шесть, заботившихся об его жизни. «Как можно надеяться на вас, говорит он, в обыкновенных делах, если вы и при величайшей опасности своего Государя явились равнодушными? Не кинжал злодея; но ваше равнодушие меня поражает.» ИМПЕРАТОР заключает манифест признанием в том, что ОН хотя и всемерно печется о благе Государственном; однако, не взирая на то, подлежит, может быть, правление его и хулению; почему ОН и обещается всесильно стараться об усовершении оного и об отвращении всяких поводов к подобным неудовольствиям.

Преступник Чин-те, человек низкого происхождения, осужден к медленной, мучительной казни.[224] Сыновья его, Лонг-Ир и Фонг-Ир по причине отроческого возраста, старший был 10 ти, а младший 9 ти лет, удавлены; все же прочие, на коих показываемо было, что участвовали в заговоре, по издании манифеста признаны невинными. О казни Чин-те и его сыновей объявлено всенародно в Пекинских ведомостях; но о принце Императорской фамилии, замученном до смерти за то, что он был яко бы главою заговорщиков, не сказано ни слова. Он был сын Гочун-Тонга, первого Министра покойного Императора Кин-Лонга, которой имел великое богатство. Для овладения оным приказал Киа-Кинг тотчас по восшествии своем на престол казнить его под предлогом преступлений, в которых обвинял его он сам вымышленно.[225] Сын казненного, долженствовавший по мудрым законам Китайского правительства подлежать участи отца своего, пощажен по тому, что имел в супружестве сестру царствующего ИМПЕРАТОРА. Но теперь Принц сей не мог избегнуть своего жребия.

Содержащиеся в манифесте обещания ИМПЕРАТОРА к исправлению своего правления остались без действия; ибо в бытность нашу в Кантоне получено известие, что долговременный любимец его, служивший орудием к постыднейшим порокам, подпал немилости. Он имел великую силу над слабым своим МОНАРХОМ. Все важнейшие дела посредством его только производились. Первейшие должностные и почетные в Государстве места продавались без боязни и стыда тем, которые более платили. О причине падения его неизвестно; но оно спасло жизнь бывшего Фу-Ион иди гражданского Губернатора в Кантоне, человека весьма честного, коего хотело погубить хитрое пронырство придворных при помощи любимца.

28.06.2012 | Автор:

139

Сколь легко можно обмануться по одному виду берегов, следующий пример служит тому доказательством. Капитан Бротон держал курс свой западнее от Пика де Лангль и находился в таком расстоянии, которое воспрепятствовало ему увидеть малую часть берега Ессо между 45°,00 и 45°,15 широты; почему он и заключил, что северная часть Ессо составляет особенной остров. Бывшая у него Японская карта, вероятно, была подобная нашей, на коей показаны к северу от Ессо остров Чика или Карафуто, что и утвердило его, конечно, более еще в сем мнении. Мимо самого сего берега острова Ессо, проходили мы в расстоянии не более 2 1/2 или 3 миль; а иначе могли бы принять Бротоново мнение справедливым.

140

В астрономическом Француском календаре показана опять широта и долгота другая, а именно шир. 45°,20 N, долг. 139°,42 О от Парижа или 217°,58 W от Гринвича.

141

Бротон полагает широту северозападной оконечности острова Ессо весьма сходную с определенною нами; почему и думать надобно, что при сочинении карты вкралась погрешность. Сие усмотреть можно из таблиц Бротонова журнала, где показано, что 7 го Сентября 1797 го года в полдень найдена широта 45°,44 и что в сие время лежал Пик на SO 80, в 36 милях. Откуда выходит широта Пика 45°,09, а не 44°,50 как на его карте показано. Зри Бротоново путешествие страниц. 290 и 387 в подлиннике, изданном в 4 ть, 1804 го года.

142

Капитан Бротон, бывший ближе, нежели мы, к сему острову, полагает длину оного 12 миль, в направлении NtO и StW и говорит, что он как на сем острове так и на Рио-тери, видел жилища.

143

Истинная долгота 11 го Августа 1787 года по таблицам Дажелета, исправленная для хронометра No. 19 есть 139°,38,39″. По карте лежит полуденная точка сего дня в долготе 140°,24 почему разность 45,24″.

144

Г-н Кемфер сообщает в окончании описания своего Японии, рецепт о составлении сего средства, доставленный ему одним из врачей Японских.

145

На Лаперузовой карте показан он в широте 46°,3, долготе 215°,36. Если бы карты сочинены были по исправленным таблицам Г-на Дажелета; то долгота сего мыса оказалась бы 216°,31,15″; следовательно оная разнствовала бы от нашей только 3 1/2 минутами.

146

В память первого моего во флоте начальника, достойного Капитана Муловского, которой за 18 лет назначен был начальником Экспедиции для открытий, уничтоженной потом нечаянною войною со Шведами, похитившею храброго сего Капитана. Он был убит в сражении при Борнгольме 17 Июля 1789 года, на корабле Мстиславе, имея только 27 лет от роду.

147

Зри в Лаперузовом атласе карту под No. 47.

148

Зри в Лаперузовом атласе карту под No. 47.

149

Первую часть путешествия Капитана Сарычева, и принадлежащие к оному карты получил я пред отходом от самого издателя; вторая же часть была тогда еще не напечатана.

150

В новых северных известиях, изданных Г-м Палласом.

151

Ртуть в барометре опустилась вдруг на 28 дюймов и 7 линий.

152

Может быть, описываемые мною поступки прикащиков Американской Компании, некоторым покажутся увеличенными; однако всяк, кто был сам тому очевидцем, признает употребленные мною для того краски приличнейшими, даже и тогда, когда бы примечания мои были изданы точно так, как оные были писаны в Камчатке при первых моих, сим предметом возбужденных чувствованиях. Таковые известия должны сообщены быть публике. Сим одним средством можно возродить в ней сожаление о страждущем человечестве. Вот главная причина, побудившая меня решиться лучше подпасть негодованию некоторых особ, много мною впрочем уважаемых, нежели прейти все молчанием. Кто захочет быть беспристрастным, тот легко удостоверится, что хула моя касается единственно тамошних прикащиков, а не правления Американской Компании. Мои примечания напоминают только, что Компания, как для собственной своей выгоды и доброй славы, так и для пользы человечества, должна с великою осторожностию избирать в прикащики свои людей честных и бескорыстных, которые бы не употребляли во зло вверяемой им власти. Чрезмерное отдаление их от местопребывания своих начальников подает им удобное средство к сокрытию своих жестоких поступков, или по крайней мере к представлению оных в виде, не навлекающем никакого за то наказания. Сие столь глубоко вкоренившееся зло не может, думаю, изтреблено быть иначе, как посредством близкого надзора, строгого и немедленно взыскующего. Принятие в недавное время правлением Компании разных мер к положению преград бесчиниям своих прикащиков подтверждает неоспоримо истинну всего мною описанного.

28.06.2012 | Автор:

Каждый из Матросов снабжен был достаточно бельем и платьем, выписанными большею частию из Англии; для каждого из них приказал я заготовить тюфяки, подушки, простыни и одеяла, сверх того для большей благонадежности еще запасное белье и платье. Корабельная провизия была вообще самая лучшая. Приготовленные в С Петербурге белые сухари не повредились чрез целые два года. Солонина взята мною С. Петербургская и Гамбургская; первая оказалась отменной доброты, так что чрез все время путешествия не повредилась нимало. Поелику это был первый опыт, что мясо, посоленное Российскою солию, чрез три года во всех климатах осталось неповрежденным, но признательность требует, чтоб имя приготовлявшего оное было известно. Это был Обломков, Санктпетербургский купец третей гильдии.

Масла взял я малое количество, для того что оно между поворотными кругами обыкновенно портится и делается для здоровья вредным и вместо оного запасся довольно сахаром и чаем, как лучшим противуцынготным средством. Всего более к сохранению здоровья людей надеялся я на действие кислой капусты и клюковного сока. И так казалось, что все приведено в надлежащую исправность, но к немалой заботе усмотрел я еще при нагрузке, а особливо в походе, что бочки были ненадежны; от чего и произошло, что многое испортилось прежде времени; особенно сожалел я о потере большой части кислой капусты, которой почти две трети принужден был бросить в море. Большую часть сухарей по недостатку на корабле места должны были переложить в мешки, хотя и опасались, что оные в таком состоянии подпадут скорейшей порче. Главнейшее затруднение в приготовлении моего корабля состояло в наблюдении сугубой выгоды; хотя корабль и принадлежал ИМПЕРАТОРУ, однако ОН позволил Американской Компании, как выше упомянуто, нагрузишь его по возможности своими товарами, о количестве коих, равно и о назначенных в Японию подарках, не мог я прежде получить точного сведения, особливо же о последних оставался до самого конечного времени в неизвестности. Мы находились уже на рейде, но и тогда привозили еще из С. Петербурга многие вещи. Не имея для погрузки оных места, пришел я в немалое затруднение. Обстоятельства принудили меня при сем случае взять такия меры, которые в последствии могли быть неприятны, а именно; я должен был оставить девятимесячную провизию солонины, сухарей и не малое количество такелажное взирая на то, корабль был так наполнен, что не только служители помещались с теснотою, опасною для здоровья, но даже и самый корабль во время крепкого ветра мог от излишнего груза потерпеть бедствие. Если бы груз и провизия, так же и назначенные в Японию подарки, доставлены были в Кронштат благовременнее, тогда бы можно было легко размыслить, сколько чего с удобностию поместится, но сверх поздного отправления, еще и беспрестанные западные ветры причиняли в привозе вещей из С. Петербурга немалую остановку. Находясь на рейде целые три недели, могли бы мы иметь довольно времени перегрузить корабль, но ежедневное ожидание Посланника учинить того не позволяло, притом же предоставлял я себе сделать сие в Копенгагене, где и без того надобно было перегружаться, потому что надлежало взять нам 80 оксофтов француской водки и поместить на корабле нашем. Во время стояния на Кронштатском рейде часто посещали нас многие из С. Петербурга; при чем оказываемо было великое удивление, что мы с таким тяжелым и следственно опасным грузом дерзаем пускаться в толь далекое путешествие. По донесению моему Его Сиятельству Графу Румянцову о весьма ненадежном нашем положении, прибыл он, Августа 2 го числа, вместе с Товарищем Министра морских Сил на мой корабль, чтобы изыскать средства к отвращению помянутого неудобства. Они рассудили, что облегчение корабля должно сделать в Копенгагене снятием с него такого груза, какой покажется излишним. В рассуждении же тесноты на оном положено, чтоб из 25 ти Офицеров пятерых отменить из числа тех, кои в свите Посланника находились волонтерами. Хотя рвение господ сих было так велико, что они охотно соглашались отказаться от всех удобностей и быть на ровне с Матросами, однако я не мог принять сего, как потому, что почитал крайне жестоким исключение благородных воспитанных юношей из своего общества, так и потому, что служители и без того стеснены были чрезмерно, и я охотно желал бы для доставления им лучшего покоя несколько из них оставить, если бы число оных не было мало. После такового распоряжения Министров, мог я почитать себя совершенно готовым к отходу; по чему отдав Капитан Лейтенанту Лисянскому сигналы и предписания, как поступать в походе, и в каких местах в случае разлучений опять соединяться, ожидал только благополучного ветра. Июля 20 го доставлены на корабль мой хронометры, находившиеся четыре недели на Академической обсерватории, где поверены они были Г-м Статским Советником Шубертом по солнцу и многим звездам.

28.06.2012 | Автор:

В полдень стали мы на якорь в порте Анны Марии на глубине 16 саженей, грунт мелкий песок с глиною, в расстоянии несколько более полумили от северного и на четверть мили от южного берега. Другой якорь бросили на SW. Малой остров Матаное, при западной стороне входа, лежал от нас на SW 30°, остров же Маттау, лежащий на восточной стороне входа прямо на S; небольшая река, из которой брали воду на NW, 11°.

ГЛАВА VII. ПРЕБЫВАНИЕ У НУКАГИВЫ

Мена вещей с Островитянами. Совершенный недостаток в животных, в пищу употребляемых. Посещение Короля. Приход Невы. Недоразумение Островитян. Вооружение их на нас. Вторичное Короля посещение. восстановиение согласия. Осмотр Морая. Открытие новой гавани, названной Портом Чичаговым. Описание долины Шегуа. Надежда и Нева отходят из порта Анны-Марии к островам Сандвичевым.

1804 год Май.

Едва только бросили мы первый якорь, вдруг окружили корабль наш несколько сот Островитян вплавь, предлагавших нам в мену кокосы, плоды хлебного дерева и бананы. Всего выгоднее могли мы променивать им куски старых, пяти дюймовых обручей, которых взято мною в Крондштате для таких случаев довольное количество. За кусок обруча давали они обыкновенно по пяти кокосов или по три и по четыре плода хлебного дерева. Они ценили такой железный кусок весьма дорого; но ножи и топоры были бы для них еще драгоценнее. Малым куском железного обруча любовались они как дети и изъявляли свою радость громким смехом. Выменявший такой кусок показывал его другим около корабля плавающим с торжествующим видом, гордяся приобретенною драгоценностию. Чрезмерная радость их служит ясным доказательством, что они мало еще имели случаев к получению сего высоко ценимого ими металла. По объявлению Робертса, семь лет уже здесь живущего, приходили сюда во все сие время, только два малые Американские купеческие судна.

Узнав, что здесь мало свиней, велел я разгласить, что ножи и топоры промениваемы будут только на оные. Служителям корабля тотчас по прибытии дано от меня приказание, чтобы они до тех пор, пока не запасемся съестными припасами, не выменивали ничего у Островитян, хотя бы случились какие либо и редкости. Для избежания всякого притом беспорядка определил я надзирателями Лейтенанта Ромберга и Доктора Еспенберга, и им только одним позволил покупать жизненные потребности; но когда открылось, что свиней получить было не можно, в кокосах же и плодах хлебного дерева недостатка быть не могло; то по нескольких днях и отменил я сие приказание, позволив выменивать все, что кому понравится, или что попадется из редкостей сего острова.

Грудное изображение мужчины острова Нукагивы Грудное изображение женщины острова Нукагивы

В 4 часа пополудни прибыл на корабль к нам Король со своею свитою. Он назывался Тапега Кеттонове, человек лет около 45, весьма сильный и благообразный, имевший толстую широкую шею; цвет тела его очень темный и близкий к черному, весь испещрен насеченными на коже узорами даже и на обритой части головы. Он не отличался наружно ни чем от своих подданных, и был также весь голой, не имея на себе ничего, кроме Чиабу.[31] Я повел его в свою каюту, подарил ему нож и аршин двадцать красной материи, которою он тотчас опоясался. Свиту его составляли по большей части родственники, кои также были одарены мною. Робертс не советовал мне быть щедрым, говоря, что сии Островитяне непризнательны, и что я и от самого Короля не получу ни малейшего отдарка. Не имев намерения ожидать чего либо взаимно и одаряя их вещами малоценными не последовал я его совету. При сем первом случае не упустил я обратить внимания Короля на величину корабля нашего и на множество пушек, уверяя его притом, что не желаю никак употреблять оных против его подданных, если только он даст им строжайшее приказание не делать против нас никаких худых поступок. Я думал прежде, что власть Королей островов сих столько же велика, как на островах Сандвичевых и Дружественных; однако скоро уверился после о противном тому. Он вышед из каюты на шканцы и, увидев там малых Бразильских попугаев, удивлялся им крайне, изъявлял чрезмерную радость, сел пред ними, рассматривал и любовался долго. В намерении приобресть его благоприятство подарил я ему одного из оных. На другой день прислал он ко мне свинью. Почему я и заключил, что Робертс худо перевел ему мои мысли и заставил его думать, что я ему попугая не дарю, но продаю. При захождении солнца поплыли все мущины к берегу; но женщины, более ста, оставались у корабля, близ коего плавали они около пяти часов, и употребляли все искуства, как настоящие в том мастерицы, к обнаружению намерения, с каковым они сделали нам посещение. Наконец они уже не сомневались, как я думал, и сами в том, что мы желания их уразумели; потому что их телодвижения, взгляд и голос были весьма выразительны. Корабельная работа, коей прервать было не можно, препятствовала обращать на них внимание, и я отдал приказ, чтобы без особенного моего позволения не пускать на корабль никого ни из мущин ни из женщин, выключая одну Королевскую фамилию. Но когда наступил вечер и начало темнеть; то просили сии бедные творения пустить их на корабль таким жалостным голосом, что я должен был то позволить. Но дабы таковое принятие их на корабль служители не почли разрешением к удовлетворению их сладострастия, то по прошествии двух дней пресек я опять сие посещение женщин, не взирая на то, что каждый вечер плавало их более пятидесяти, которые не отступно просились на корабль, и не прежде удалились от оного, как быв устрашены ружейными выстрелами. С достоверностию полагать надобно, что такое всеобщее унижение сих островитянок произходит не столько от великого легкомыслия и необузданного возжделения, сколько от противуестественных и варварских поступков с ними мужей и отцев их, посылавших жен и дочерей своих для приобретения кусков железа или других малостей. Сие ясно доказывается тем, что отцы и мужья каждое утро приплывали им на встречу для приняитя высокоценимой ими добычи. Собственными глазами моими видел я одного мущину, плававшего около корабля с девочкою лет от 10 ти до 19 ти, уповательно его дочерью, и предлагавшего ее к услугам любострастия. Но более всего удивило меня, и в то же время произвело мое отвращение, что некоторые девочки не старее осьми лет с таким же бесстыдством торговали собою, как осмнадцати и двадцати летния их подруги. С сожалением и ужасом смотрел я долгое время на сии бедные творения, казавшиеся по всему совершенными ребятами. они смеялись, резвились и шутили как дети, не имея ни малейшего понятия о своем жалком положении.

28.06.2012 | Автор:

С отбытия нашего из Камчатки продолжалась всегда, с малою только переменою, сильная зыбь от NO и O; но 20 го Сентября под 34°,20 широты и по 215°,29,45″ долготы, всем нам казалось странным тихое состояние моря, хотя и дул ветр от SO довольно свежий. А посему и можно подозревать о существовании неизвестной доселе к SO земли. В сей день увидели мы в первой раз опять летучую рыбу и великое множество касаток, так же и птиц, привитающих около тропиков, которые редко бывают видимы в такой северной широте, исключая близости земли. Склонение магнитной стрелки совсем почти не изменилось. Наблюдения в сей день, равно 18 го и 19 го чисел показывали разность не более одного градуса. Хотя и видно было из оных некоторое уменьшение склонения, однако перемены были так маловажны, что оные можно приписывать более неверности наблюдений при волнении, нежели действительной, правильной уменьшения перемене.

Я имел намерение побывать у острова, открытого в 164З году Голландцами, показанного на картах под названием (t’ Zuyden Eyland) т. е. южной остров, лежащий к югу от острова Фатзизио; но свирепетвовавшая, во время бытности нашей на параллели его, буря от ONO, при пасмурной, дождливой погоде, не допустила исполнить сего намерения. Курс Капитана Кольнетта был в близости сего острова, почему и думать надобно, что он его видел; следовательно и нельзя сумневаться о точном оного определении. География терпит немалую чрез то потерю, что искусной сей Офицер, воспитанник знаменитого Кука не издал в свет описания своего путешествия, бывшего в 1789 и 1791 годах. Все известие о его плаваниях состоит только в одной путевой линии, означенной на карте Арро-Смита, помещенной в Атласе южного моря. Хотя он в предисловии к описанию своего плавания в 1793 и 1794 годах и обещал издать в свет прежния сваи путешествия, но сие и поныне остается без исполнения, Рукопись плавания его по Корейскому морю в 1791 году имел у себя Еразм Туер в то время, когда он плавал в Китай с Лордом Макартнеем, и когда должен был предпринять плавание по Желтому морю. Можно бы думать, что Аглинское правительство с намерением скрыло путешествие Гг. Кольнета и Бротона около берегов Японии; но подозрению сему противуречит позволение Аглинского правительства издавать все морские путешествия, которые в продолжении 40 лет, составляют блестящий период в истории мореплаваний, увенчанных славою многих важных открытий. Путешествие Капитана Бротона, предпринятое единственно для открытий, чему прошло уже семь лет и по ныне еще не издано. Сопутник Ванкуверов мог бы доставить в рассуждении землеописания и мореплавания полезные и важные сведения. Неуповательно, чтобы с погибшим кораблем поглощен был журнал его и карты. Камень, о которой разбился корабль Бротона лежит по карте Арро-Смита в северной широте 95° и восточной долготе от Гринвича 125°,40.[76]

Бурная и мрачная погода продолжалась во всю ночь. Однако я не хотел пропустить благоприятствовавшего ветра и взял курс несколько южнее выше упомянутого южного острова. На старых картах Японии, приложенных к путешествию Кемпфера, к истории путешествий Г-на Лагарпа, и к истории Японии Шарлевоя, показан остров Фатзизио под широтою 31°,40, т. е. 1°,35 южнее, нежели на карте Арро-Смита, который последуя Даньвилю,[77] положил сей остров в широте 33°,15, а остров южной или t’Znyden Eyland под 32°,30. Итак прежде упомянутые определения не заслуживают никакой доверенности.[78]

По утру NO шторм несколько утих и уклонился к SSW. В 8 м часов подул ветр опять от NO и свирепствовал с прежнею силою, быв сопровождаем великим дождем. Во время скорой перемены ветра от SW к NO, при которой несколько минут было довольно тихо, показались многие бабочки и морские нимфы, бывшие явным признаком близости земли; в сие же время прилетела на корабль сова, которую естествоиспытатель Тилезиус срисовал, и почитал сие для себя немаловажным приобретением; погода была так пасмурна, что горизонт наш был не ясно виден. Возвышение ртути в барометре, при сей бурной погоде было столь велико, что судя по прежним примечаниям никак не ожидал я того, а именно: 29 дюйм. 45 лин. Господину Горнеру удалось взять несколько высот в полдень, по коим найдена широта 31°,13; долгота же вычислена 220°,50, совершенно сходственная с числимою. В сии последние сутки переплыли мы 181 милю и по карте находились около 1/4° севернее средины пролива Ван-Димена, которым пройти имел я намерение; а потому и держал курс W. Только днем склонялись мы несколько к северу, в чаянии увидеть землю. Мне неизвестно ни одно описание, в коем бы упоминалось о сем проливе, даже положение оного на Француских и Аглинских картах показано весьма различно. По Арро-Смитовой карте лежит пролив между островом Ликео, отделяемым от большего острова Киузиу узким проливом и островом, именуемым Танао-Сима. На Францускихзь же картах показан он между островами Киузиу и Ликео. Широта входа в оный довольно впрочем сходствует на обеих. Вскоре увидим, что показание сего пролива как на Француских, так и Аглинских картах весьма несправедливо. По прибытии нашем в Нангасаки рассказывал мне Капитан Мускетер, начальник бывшего там Голландского корабля, что пролив сей открыт в начале 17 го столетия случайным образом: а именно, что один Голландской корабль, шедши из Нангасаки в Батавию, пронесен сильным штормом вдоль пролива сего; почему Капитан сего корабля называемой Ван-Димен, дал ему свое имя. Г-н Мускетер, казавшийся мне весьма мало сведущим человеком, обещался прислать мне одну старую Голландскую книгу, в которой находится, по словам его, повествование об открытии сего пролива. Вероятно, что Японская недоверчивость и подозрение не позволили ему исполнить своего обещания.

28.06.2012 | Автор:

Вид Залива Надежды в северной части Сахалина

Обстоятельнейшее изведание восточного берега Эссо и дальнейших к югу островов Курильских конечно будет довершено нашими мореплавателями.[117]

При выходе нашем из Нангасакского залива курсом западнейшим того, которым входили, показалась весьма высокая гора с плоскою вершиною, лежащая загородом Нангасаки; она может служить надежным признаком ко входу. В половине 11 го часа лежала она от нас на NO 85°, на одной линии с упомянутым в последней главе первой части деревом, стоящим на острове Иво-Сима, которое означено на карте залива точно определенным пунктом. В сие время были мы в расстоянии от берега около 12 миль; глубина до сего места увеличивалась мало по малу от 25 до 38 саженей; грунт вообще ил. В полдень лежал от нас мыс Номо на SO 85° в расстоянии от 18 до 20 миль; ветр дул свежий от SO при весьма пасмурной погоде, Сколько ни желали мы осмотреть пространство между мысом Номо и островом Меак-Сима; но пасмурная с дождем погода, при коей опись могла бы быть весьма несовершенна, и все ясные признаки наступающего шторма, которой бывает здесь всегда весьма жесток от SO, воспрепятствовали нам исполнить желанное. Осторожность требовала пользоваться попутным ветром, чтобы обойти опасные острова Гото; но надежда моя увидеть мыс Гото до сумерков, сделалась тщетною. Погода была так туманна, что вершина горы островов сих показалась только однажды, и мгновенно опять скрылась. Мы держали курс между двумя малыми островами, называемыми Ослиными ушами, и мысом Гото, хотя и не видели ни первых ни последних, и не взирая на то, что ветр уже обратился в бурю; мы могли надежно предпринять сие, потому два сии пункта определены нами в плавание к Нангасаки с довольною точностию. Хотя мы тогда проходили их в довольном расстоянии, но как погода была весьма ясная, и мы не приметили между ими ничего опасного, то и могли положиться на свою карту, по которой расстояние между оными 32 мили, следовательно вдвое более показанного на Арро-Смитовой карте. Каналом сим, вероятно, не проходил никто прежде нас. При всем том, можно было подозревать, что острова Ослиные уши соединяются с мысом Гото подводными каменьями, и следовало принять возможную предосторожность; но при настоящих наших обстоятельствах не оставалось ничего другого, как решиться, или пройти оным, или возвратиться в Нангасаки. К последнему могла побудить меня только одна крайность.

19–20

В 3 часов вечера находились мы, по счислению своему, точно в средине канала. Ветр был весьма крепкий с сильными порывами и дождем беспрерывным. Ход корабля при зарифленных марселях был не менее осьми узлов. Каждой из нас обращал бдительное внимание на открытие какой либо опасности, хотя темнота ночи и ослабляла надежду избежать ее, если она нечаянно предстанет. В 11 часов ночи находились мы уже в 25 милях на западе от мыса Гото. Столь великое расстояние делало безопасным корабль от течения, могшего увлечь нас к берегу. Я приказал бросать лот ежечасно, однако не могли достать дна и 100 саженями, и мы легли в дрейф к SW. На рассвете продолжали плыть к северу. Ветр не преставал быть крепкий от SO с великим волнением, пасмурною погодою и сильным беспрерывным дождем. Мы держали курс на N. NNO и NOtN между островом Тсус и берегом Японии. В полдень сделался ветр тише и отошел к SW; мы ожидали, что он скоро сделается от W и NW; потому что такою переменою сопровождался обыкновенно SO ветр в Нангасаки, что и в самом деле последовало. Сильное течение к северу способствовало плаванию нашему весьма много; ибо под вечер, когда прояснилось на краткое время, увидели мы уже берег на NNO. Я почитал оной сначала, как то вероятным казалось, берегом Японии; поелику мы находились еще по счислению нашему от острова Тсус далее 40 миль; и он должен был лежать от нас на NW, а не на NO; но в следующее утро уверились, что это был точно остров Тсус.[118] По щастливом усмотрении берега применили мы курс свой и лавировали во всю ночь, которую по причине сильного, неправильного волнения препроводили весьма беспокойно, не взирая на то, что ветр гораздо уже стих. В восемь часов вечера в расстоянии около 12 миль от южной оконечности острова Тсус оказалась глубина 80 саженей, грунт мелкой песок. На рассвете увидели мы сей остров прямо на севере, в половине же шестого часа и берег на SO. Быв в отдалении от 20 до 25 миль не могли мы рассмотреть, состоял ли виденный берег из многих островов, которые были, может быть, продолжение островов Гото, или из одного, довольно великого, находящагося в близости,[119] или даже в соединении с берегом самой Японии. Я полагал первое; поелику сходствует то с Арро-Смитовою картою, на которой означена путевая линия Капитана Кольнета, проходившего близ сего берега. Средина виденного нами Японского берега, отстоявшего на 19 миль и простиравшагося почти от севера к югу, лежит в широте 33°,59 и долготе 930°,18,30″.